Юридический аспект. Суд над генералом Павловым

Юридический аспект. Суд над генералом Павловым
Разом оговорюсь, сложись по-другому – и не исключено, что Дмитрий Григорьевич окончил бы войну в 1945, командуя танковой армией или, при везении, даже фронтом, помер бы в 60–70-е годы в почете и увитый лаврами победителя, и о нем бы тоже писали, как о Чуйкове или Рыбалко.

Но история сослагательного наклонения не ведает, и наш герой оказался там, где оказался: в том самом страшном июне 1941 года он занимал должность командующего Западным Особым военным округом. А вот путь, которая привела довольно неопытного командира на такую высоту, была интересной.

Крестьянский сын

Крестьянский сын из небедной семьи Костромской губернии (двухклассное училище и испытания экстерном за четвертый класс гимназии стоили недешево), он в возрасте 17 лет попал на фронт вольноопределяющимся. Дослужился до унтер-офицера, на реке Стоход угодил в плен, где и пробыл до 1919 года. По возвращению домой работал у отца, потом чиновником и лишь к концу года – мобилизован в РККА.

Чета выводов напрашивается сразу: человек умный и амбициозный, за деревню не держался, наоборот – всеми силами рвался в город, брань в таком качестве – тоже способ, ведь от вольнопера до офицера в военное время один шаг. Идейным коммунистом также не был, в РККА охотником не пошел, хотя имел немалый военный опыт.

Хотя именно РККА, нуждающаяся в грамотных людях, не связанных со престарелой властью, дала ему все. Там он вступил в РКП(б), там получил военное образование, послужил на административных должностях и всего за два года стал комполка в конницы.

Боевой опыт времен Гражданской у Павлова специфический – Туркестан. Басмачи были, конечно, противником фанатичным и сильным, но что РИА, что РККА сынов степей и пустынь колотила всегда, даже при соотношении один к десяти не в свою пользу. Техника и тактика – первичны, а личная отвага в эпоху индустриальной революции – вторична.

В 1925 году перспективный кадр направлен в академию имени Фрунзе. Многообещающий, понятно, не по наградам и эксперименту, а по происхождению и образованию. Мало у нас было грамотных крестьянских сынов, имеющих за плечами школу унтеров и четыре класса гимназии, плюс какой-никакой, а военный опыт. В этом карьера Павлова очень схожа с карьерой Жукова и еще со многими другими: офицерам бывшим не доверяли и стряпали им замену.

В 1929 году у Павлова третья война – он в качестве командира кавполка воюет на КВЖД. Воюет неплохо, но опять же – эксперимент короткий и специфический. Зато после этого – Москва, военно-техническая академия, и кавалерист Павлов становится танкистом. И не просто танкистом, а командиром 6-го мехполка, одного из первых в РККА. А в 1934 году – командиром 4-й мехбригады, лучшей бригады Белорусского военного округа.

Дальней – Испания, куда таких и отбирали, молодых (Павлову – 40 лет) и подающих надежды. Показал он себя там хорошо, как командир танкового полка и бригады, и итог: с июля 1937 года Павлов – начальство автобронетанкового управления РККА.

Участие его в Халхин-Голе и Зимней войне сугубо декоративное – войска он в бой не водил, а летом 1940 года, за год до брани, Павлов принимает Западный особый военный округ (ЗОВО), который он и привел к катастрофе.

Что не так в его карьере?

Павлов не командовал ни взводом, ни ротой, ни батальоном, он получил разом полк. Причем полк кавалерийский, там своя специфика, особенно в войну Гражданскую, именно в Туркестане, где фронта-то и не было, а была антипартизанская операция.

Дальней – мехбригада, дело для РККА новое и непонятное. В теории-то все понимали, что такое танковые войска и как их использовать, а на практике… В реальности даже немцы в Польше поначалу заблуждались и долго подбирали оптимальный штат танковой дивизии.

После комбрига – должность административная, главный танкист занимался обучением, освоением и выбором техники, обобщением военного опыта, но не командовал реальными войсками, а потом – округ. Округ через ступени комдива, комкора и командарма. Комдив бы из него вышел бы, наверное, хороший, да и комкор мехкорпуса тоже, но у него было четыре армии, мехкорпуса, стрелковые корпуса, десантный корпус и прочее.

И бессилие кадров, таких молодых да ранних в РККА было море. ВВС и танковые войска-то в 30-е создавали практически с нуля, а в традиционных родах армий старые кадры убирали вовсю, а новые… Одна часть – сгорела в 1937 году, другая – опыта имела немного.

Если грубо: профессиональным велосипедистам поручили КАМАЗ на ралли Париж – Дакар.

Не было других, и это, с одной стороны, Павлова оправдывает, с иной же – наоборот. К карьере-то в сталинском СССР не принуждали, вряд ли злой чекист с революционным револьвером стоял за спиной Павлова, да и комиссар Мехлис тоже едва-едва ли. Собственно, Павлов совмещал долгое время две должности – командира и комиссара.

Языком права

А если языком права:

193_17. а) Злоупотребление волей, превышение власти, бездействие власти, а также халатное отношение к службе лица начальствующего состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии, если деяния эти происходили систематически, либо из корыстных соображений или иной личной заинтересованности, а равно если они имели своим последствием дезорганизацию вверенных ему сил, либо возложенного ему дела, или разглашение военных тайн, или иные тяжелые последствия, или хотя бы и не имели означенных последствий, но заведомо могли их владеть, или были совершены в военное время, либо в боевой обстановке, влекут за собой –
лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.
б) Те же деяния, при присутствии особо отягчающих обстоятельств, влекут за собой –
высшую меру социальной защиты.
Бездействие власти и дезорганизация налицо. А также налицо:

193_20. а) Сдача неприятелю начальником вверенных ему военных сил, оставление неприятелю, уничтожение или приведение в негодность начальником вверенных ему укреплений, военных кораблей, военно-летательных аппаратов, артиллерии, военных строёв и других средств ведения войны, а равно непринятие начальником надлежащих мер к уничтожению или приведению в негодность перечисленных средств ведения брани, когда им грозит непосредственная опасность захвата неприятелем и уже использованы все способы сохранить их, если указанные в настоящей статье поступки совершены в целях способствования неприятелю, влекут за собой – высшую меру социальной защиты с конфискацией имущества.
Брошенные горы техники, отданные в плен солдаты и укрепления. Причем о козле отпущения и речи быть не может – судили в 1941 году многих, но не всех.

Произнесём, к командованию Киевского особого вопросов не возникло, как и к командованию Прибалтийского. Кузнецов не справился – его сняли и все. А Павлов не просто не справился – он завалил дело.

И проблема не в поражении, поражение было неизбежно. Дело в том, что комфронта со второго дня войны выпустил из рук управление войсками и не соображал обстановку (от слова вообще), отдавая неадекватные приказы.

Как, например, удар 6-го мехкорпуса Хацкилевича в пустоту без средств ПВО и воздушного заслоны. Или невывод из Брестской цитадели войск, или сосредоточение вдоль границы двойного комплекта самолетов, или… Этих «или» было немало у Павлова.

А вот, скажем, севернее такого не вышло:

18 июня 1941 года части корпуса подняты по тревоге и выведены в зоны сосредоточения, таким образом, к 22 июня 1941 года 2-я танковая дивизия находилась в районе станции Гайжюны, Рукле, 5-я танковая дивизия сосредоточилась в нескольких километрах полуденнее Алитуса, а 84-я моторизованная дивизия в лесах под Кяйшадорисом.
Вот и остался Кузнецов командармом.

Остальное – политика от Никиты Сергеевича до нынешней декоммунизации.

Если рассматривать проблема с точки зрения юридической и фактической, на чём основывался суд, когда выносил приговор, то основания к осуждению были налицо. Почему же я, занимая подобный пост, на котором мог оказывать влияние в ту или другую сторону при решении важных вопросов, согласился на их реабилитацию? Я согласился потому, что в основе-то повинен был не Павлов, а Сталин.
Виноват Сталин и точка, принудил бедного Павлова округом командовать, заставил не уметь войсками править и не контролировать неопытных подчиненных.

Еще одна аналогия – маньяк убил сотни людей, но надо его оправдать, ибо в основе-то виновно страна: не так школа воспитала, и вовремя не разглядели.

Глупость?

Глупость, но насчет Павлова все воспринимают как норму.

А так он – жертва, конечно, что эпохи, когда необходимо было много и сразу, а не было ничего, что своих карьерных амбиций, когда крестьянский сын сам в какой-то момент поверил, что он может все и ведает больше других.

А за этой трагедией одного маленького человека жуткие цифры: 625 тысяч военнослужащих в бой вступили, 417 тысяч уложенных и раненных, фронт разгромлен, сотни тысяч жизней потеряно, немцы продвинулись на 600 километров.

И кто ответит за них?

Ведь на Сталина-то все не скатаешь? А Павлова реабилитировали, с кем не бывает…

>