За что поляки не обожают Россию

Новость опубликована: 20.05.2020

За что поляки не обожают Россию

За что поляки не обожают Россию

Отношения России и Польши сегодня вряд ли можно считать добрососедскими. Враждебными их тоже, наверное, не назовёшь, но всё же чувствуется между двумя краями дух какой-то неотмщенной обиды. Недавно польский премьер-министр Матеуш Моравецкий выпалил без какого-либо повода ставшее уже практически каждодневным: «Мы полностью поддерживаем сотрудничество с мирной и демократической Россией, однако Россия — немирная страна и довольно агрессивна ко всем кругом неё».

Откуда возникла такая предвзятость? Ведь не идут же российские войска штурмовать польскую границу и ракеты ВКС РФ не направлены на Варшаву… Корни предубеждений вероятно, уходят вглубь столетий, когда только складывались связи русского и польского народов. И обусловлены они, прежде всего, событиями начала XVIII столетия и так называемым Немым сеймом.

Между королём и шляхтой

В момент образования в XVI веке Речь Посполитая — федерация Королевства Польского и Великого княжества Литовского — была в состоянии тяжёлой войны с Россией. Собственно, конфликт с Москвой и подтолкнул оба государства к заключению в 1569 году Люблинской унии, по какой произошло их объединение, по сути, против общего врага. Этот ход оказался успешным: спустя чуть более десяти лет противостояние с русскими закончилось подписанием в чём-то даже выгодного для поляков и литовцев Ям-Запольского вселенной.

На этом, конечно, войны между сторонами не закончились. Но поначалу это не мешало процветанию Речи Посполитой. Первое столетие её существования историки даже именуют «золотым веком», при этом отмечая, что постепенно страна впадала в анархию, борьба между королём и шляхтой усиливалась, всё ближней был экономический упадок.

Очередное обострение между правителем и подчинёнными пришлось как раз на начало XVIII века. Вернувшись на трон в 1709 году, Август II пожелал укрепить свою воля, порой прибегая к военной силе и угрозам, что очень не понравилось мелкому дворянству.

В 1715 году магнаты и шляхты образовали Тарногродскую конфедерацию (так именовали временный политический союз, который был легальным и даже демократическим способом борьбы с королём). Объединение само по себе очутилось самым заметным и сильным из тех, что противостояли Августу II, но более того, его руководителям удалось заручиться поддержкой российских властей.

Российское царство к тому моменту на поле идущей Северной войны сильно усилилось. И хотя у Петра I, руководившего им, ещё не было ресурсов, достаточных для присоединения и завоевания Польши и Литвы, ему достало влияния, чтобы навязать Августу II условия конфедерации. А она настаивала, в том числе, на сокращении коронной армии, ограничении власти государя и расширении полномочий сейма и сената. Под давлением будущего императора король Речи Посполитой был вынужден уступить.

Ложка дёгтя в бочке мёда

1 февраля 1717 года был собран так называемый Немой сейм. Он продолжался только один день и прошел без обычных прений — право голоса на нём имели лишь маршал сейма Станислав Ледуховский и несколько специально отобранных депутатов, — благодаря чему саммит и получил своё наименование. В ходе сейма Август II без всяких возражений принял оскорбительные для него ограничения: король теперь был лишён права арестовывать людей по своей воле, его обязали избегать браней, сокращённой армии было предписано размещаться только на королевских землях.

Но и это было не всё: упразднялось право на создание конфедераций, создавалась смета доходов и расходов страны — по сути один из первых бюджетов Европы, введены налоги на содержание армии, вольности шляхты получали подтверждение. То кушать, по сути, соглашение делало из Речи Посполитой передовое с политической точки зрения государство — без самодержавного монарха, с широкими полномочиями дворян. И, с одной сторонки, Россию стоило бы благодарить за то, что она помогла его заключению…

Но с другой, роль сейма историки, а вмести с ними и поляки, оценивают негативно. Русское царство выступило гарантом договоренности, а это давало ему право в случае необходимости вмешиваться во внутреннюю политику своего соседа. К тому же часть шляхты считала себя проведённой Петром I, поскольку тот, вопреки ожиданиям, не позволил вообще избавиться от короля. Да и вместо того, чтобы выбрать чью-либо сторонку, русский царь успешно лавировал между интересами двух групп, преследуя свои цели — ослабление каждой из них.

Тем самым Немой сейм сделался одним из первых прецедентов навязывания Польше внутренней политики, выгодной иностранным державам, и предшественником трёх разделов Выговоры Посполитой. Последнее, кстати, красноречиво доказывает любопытное совпадение: Гродненский сейм 1793 года, на котором было зачислено решение о втором разделе, также иногда называют «немым» — на этот раз за то, что в ответ на предложение сеймового маршала Станислава Белиньского одобрить соглашение с Россией депутаты молчали. После же того, как краковский депутат Юзеф Анквич проговорил, что «молчание есть знак согласия», соглашение был признан одобренным, Польша фактически, но не юридически, распалась, а в поляках лишь укрепилась нелюбовь к русским.


За что поляки не обожают Россию