Зачем Сталин желал создать казачью пластунскую часть во время войны

Зачем Сталин желал создать казачью пластунскую часть во время войны

Зачем Сталин желал создать казачью пластунскую часть во время войны

Пластуны – особые пехотные подразделения Кубанского (Черноморского) казачьего армии.

Происхождение

Само их название показывает, что воевали они в основном «ползком». Главным для них было: остаться незамеченными и выведать при этом благосклонность, численность и намерения противника. Но одной разведкой не исчерпывались функции пластунов. Ставились им и боевые задачи: внезапно подкрасться к противнику и налететь на него, снять его караулы, обеспечив, таким образом, успех предстоящей атаки собственных войск.

Традиции пластунов родились в Запорожской Сечи, какая в конце XVIII века была выселена на Кубань, и от которой произошло Черноморское казачье войско, ставшее потом долей Кубанского казачества. Пластунский курень возник ещё в Запорожье, и нынешняя станица Пластуновская в Динском районе Краснодарского края была основана днепровскими пластунами.

Особые качества и отбор пластунов

Искони пластуны бывальщины умелыми охотниками. Острое зрение, сметливость, быстрота пешего передвижения и умение маскироваться – все эти качества они выработали ещё в днепровских плавнях. Но кушать мнение, что их традиции воинского искусства имеют корни ещё в глубочайшей древности и тянутся от бродников, антов, скифов. На Запорожье пластунов именовали иногда «характерниками», то есть чудодеями, волшебниками, и считали, что их мастерство имеет своим происхождением связь с нечистой силой. Пластуны якобы умели прикидываться невидимыми, оборачиваться зверями, переходить реки по дну, ведали заговоры от сабли и от пуль и обладали тому подобными мистическими умениями. Священники в Сечи отказывались отпевать убитых и померших пластунов. Да и сами пластуны соблюдали какие-то свои особые обряды.

Но уж что всякий пластун был обязан уметь, это обладать высочайшей выносливостью, позволявшей ему протекать десятки километров день и ночь, в стужу и в зной, ночевать где попало, не разводя костра (который мог выдать его противнику), терпеть голодание, высиживать многие часы в засаде, съедаемый комарами и мошкарой, недвижимо, чтобы не быть обнаруженным. Эти казаки могли переплывать реки в ледяной воде или часами сидеть в ней, дыша сквозь соломинку. Они должны были уметь подкрасться к вооружённому врагу и задушить его голыми руками. Ценились и способности быть неплохим следопытом.

Уже на Кубани вплоть до начала ХХ века станичные старики, когда у молодёжи подходил срок службы, всегда изготавливали отбор: кто годен к почётной службе пластуном, а кто нет. Кто не выдержал испытание – пожалуй служить в обычную пехотную казачью часть (такие бывальщины в Кубанском войске). Впрочем, не пройти испытание считалось позором. Это была инициация, знаменовавшая вступление в настоящие пластуны.

Из поколения в поколение передавались не лишь навыки пластунского мастерства, но и неписаный кодекс чести. Коли нет приказа к бою, то не зазорно и бежать по-быстрому, чтобы сообщить, что выходит у неприятеля – если, конечно, сумел к нему подобраться и выведать. Быстрота и незаметность – важные качества пластуна. Но уж если дело дошло до схватки, то неприятелю живым даваться нельзя.

Расцвет пластунских частей

На Северном Кавказе, где горная местность ещё сильнее, чем в плавнях, ограничивала поступки конницы, навыки пластунов весьма пригодились. Они были расселены вдоль всей Черноморской линии, на границе с черкесами, и наблюдали за горцами. Поселения или пикеты пластунов именовались «батареями» – каждому такому поселению была придана сигнальная пушка, залп которой оповещал о нападении черкесов.

Первоначально пластуны попросту по традиции включались в кубанские казачьи части. И в этом качестве они участвовали во всех войнах, в которых сражались кубанские казаки: с Турцией, с Персией, с кавказскими горцами. В 1842 году эти подразделения получили регулярную организацию. Пластунские команды заключались в каждом конном полку (60 штыков) и в каждом пешем батальоне (96 штыков). То есть это не вся казачья пехота, а собственно её особое подразделение, казачьи «коммандос», выполнявшие специальные задания.

Из пластунов, по принципу землячества, формировались и более крупные подразделения, до батальона. Так, при обороне Севастополя в 1854-55 гг. особенно отличились 2-й и 8-й пластунские батальоны, прогремевшие смелыми вылазками, во время одной из которых они утащили три вражеские пушки.

Закат «казачьего спецназа» в мировых войнах

К крышке XIX века старинная кастовость пластунов начала размываться. Многие казаки, кто по бедности уже не мог содержать боевого коня, старались быть приписанными к пластунам, ибо так было почётнее, чем несложным пехотинцем. Отсюда в Первой мировой войне на Кавказском фронте воевали целые две пластунские бригады (1-я – под командованием генерал-майора Михаила Пржевальского, двоюродного брата популярного путешественника). Они отличились в сражении под Сарыкамышем в декабре 1914 года.

Во время гражданской войны пластуны, как и все казаки, понесли невосполнимый урон.

Во пора Великой Отечественной войны, когда Сталин пытался возродить по форме отдельные традиции русской армии, он приказал создать и казачью пластунскую доля. В соответствии с этим 9-я горнострелковая дивизия в сентябре 1943 года была переименована в 9-ю пластунскую стрелковую. Дивизия, располагавшаяся к тому поре на Кубани в резерве Ставки, была пополнена большим числом местных уроженцев. Им даже разрешили носить Георгиевские кресты, завоёванные при царе.

«Формировалась она, – вспоминал начальник Оперативного управления Генштаба, тогда генерал-полковник, Сергей Штеменко, – по инициативе Сталина и под его собственным руководством… Использовать пластунов можно было только с разрешения Ставки». Он рассказал, что первоначально силами Пластунской дивизии планировалось коротать внезапные, без артиллерийской подготовки, атаки на окопы противника в первые часы наступления, с целью внезапности:

«Предлагалось, например, чтобы пластуны ночью бесшумно подползли к первой траншее немцев (на то они и пластуны!), ворвались в неё без выстрела, истребили противника холодным оружием, а затем бы уже открывался огонь по глубине обороны, и начиналась нормальная атака». Несмотря на всю авантюристичность этой затеи, её инициаторы (Штеменко их не именует; можно догадываться, что их поддерживал сам Сталин) настаивали на своём, и тогда пришлось отыграть данный способ атаки на учениях.

«После чего всем сделалось ясно, что атаковать надо обычным способом. Пластуны пластунами, а времена таких атак давно прошли. Теперь не Крымская брань», – резюмировал Штеменко.

Действительно, современная война предъявила к спецназу, к способам его обучения, качественно новые требования по сравнению с бранями «дедовских» времён, для которых было достаточно фамильных традиций и навыков.