800 лет Александру Невскому: битвы князя и за князя

Рубрика: ОбществоПроект: 800 лет святому князю Александру Невскому12.09.2021 00:00 800 лет Александру Невскому: битвы князя и за князя 12 сентября – день памяти Александра Невского, святого князя, легендарного бойца и полководца, в XIII веке сберегшего страну от уничтожения. Это фигура-эмблема, заявленная как “имя России” еще во время телеопроса 2008 года.

Но если суммировать все достоверные, выявленные историками факты о князе, то получается портрет не столько храбреца и храбреца (хотя Чудское озеро, Нева и битвы с литовцами подтвердили и это), не столько тонкого дипломата, умеющего почти обо всем условиться и обернуть чужие претензии в пользу своей страны, сколько человека очень умного. Точнее всех понимающих вящую политику и то, что Русь и ее людей в ней ждет в том или ином случае. И выбирающего оптимальное, соразмерное с положением дел решение. Он был умным правителем.

В год его 800-летия мы не лишь поставили ему новые памятники, но и многое поставили на свои места в памяти о нем. В частности, отряхнули имя князя-защитника Руси от экзотических версий, унижающих его существование, подвиги и смерть. Каких ошибок нам следует избегать, говоря об этой легендарной фигуре, читателям "РГ" объясняет доктор исторических наук, профессор исторического факультета МГУ, автор недавно вышедшей книжки "Александр Невский: воин, государь, святой" Дмитрий Володихин.

Он дружил с тем Западом, который хотел с ним дружить. И бил тот Закат, который приходил с полками на Русь. Он подчинялся Орде до определенного предела и мог дать отпор

Какие нападки на князя наиболее разболтаны?

800 лет Александру Невскому: битвы князя и за князя

Александр Невский. Знаменитый образ князя сделан известным художником Павлом Кориным в 1942-1943 годах. Фото: РИА Новинки

Дмитрий Володихин: Самое показательное – преуменьшение масштаба и значения знаменитых побед Александра Ярославовича – Невской битвы (1240 год) и Ледового побоища (1242 год). Упорное сокращение исторического масштаба этих битв – будет длительная тенденция в историографии, зарубежной и нашей. Но – неадекватная, источники говорят, что битвы были крупными и по количеству сражающихся, и по своему смыслу.

Но еще более масштабной, чем немецкая и шведская, была в середине XIII века литовская угроза. Однако о трех больших полевых сражениях, выигранных Александром Невским у литвинов, и о том, что он смог благодаря своему дипломатическому дарованию направить против Литвы удар Орды, ничего нет ни в учебниках, ни в научно-популярной литературе. Об этом мало кто знает, кроме специалистов.

Позабытые битвы досадны, но они тухнут по сравнению с нахальными обвинениями князя в предательстве интересов Руси, коллаборационизме, а то и сотрудничестве с Ордой…

Дмитрий Володихин: Да, дескать, кончил национальное сопротивление, положил под ноги монголов Русь, начал давать Орде дань – это, конечно, куда более недобрая и незаслуженная критика, чем преуменьшение побед на Неве и Чудском озере.

У Александра Ярославовича был небогатый выбор: героически погибнуть, как дядя и брат, и в самоубийственном стремлении прославить себя молодецким контрударом угробить всю Русь или подчиниться чудовищной мочи ордынцев и платить им дань, потому что справиться с колоссальной монгольской империей на тот момент было невозможно.

Он выбрал вторую стратегию. Она очутилась выигрышной, позволила сохранить собственную веру, собственное – русских князей, Рюриковичей – управление, собственную Церковь и полунезависимое существование. Впоследствии, когда Орда ослабнет, а Русь соединится, именно основа, заложенная при Александре Невском и его отце Ярославе Всеволодовиче, позволит скинуть ордынское иго и заново создать собственно русскую государственность.

За обвинениями в предательстве государственном тянутся обвинения в предательстве собственном – своего брата Андрея, против которого он якобы позвал на Русь из Орды Неврюеву рать. Википедия так прямо и строчит: "возможно, по просьбе Александра Невского".

Дмитрий Володихин: Тщательный анализ источников показывает беспочвенность и бездоказательность этих гипотез. Наоборот, с большой долей уверенности можно говорить, что появление на Руси Неврюевой рати – результат крайней политической неосторожности его брата Андрея. Эта неосторожность весьма дорого обошлась Руси, многие города сгорели от ордынцев, а поражение в битве у Переславля-Залесского сократило и без того тающую военную силу Владимирской Руси. Так что это Андрей своим легкомыслием губил Русь, а Александр, сделав очень тяжелый и, может быть, непопулярный выбор, спасал ее. На его политику молиться надо, потому что если бы он не обнаружил осторожность и не заставил бы тот же Новгород платить дань, не было бы сейчас никакой России…

А споры о его выборе между "западным" и "восточным" линией для России?

Дмитрий Володихин: Понятий "Запад" и "Восток" в XIII веке, конечно, не было. Но Невский никогда не был неприятелем тех, кого условно можно назвать тогдашним Западом. С Норвегией, например, заключил взаимовыгодный договор и установил прекрасные взаимоотношения. И с Ордой у него не было все так уж мирно, как это представляют. И как только появилась возможность избавиться от наиболее скверных форм зависимости и купировать попытки исламизации Руси, он это в 1262 году сделал.

Он дружил с тем Закатом, который хотел с ним дружить. И бил тот Запад, который приходил с полками на Русь. Он подчинялся Орде, потому что не мог ее разбить, а Русь губить не желал. Но подчинялся он ей до определенного предела, и когда Русь начинала чересчур страдать от ордынского нажима, давал отпор.

Что можно возразить расхожим представлениям о его личной жестокости?

Дмитрий Володихин: Александр Невский не был в собственном плане жестоким человеком. Он никого не убивал, наоборот, своего младшего брата Андрея, виновного в пришествии на Русь Неврюевой рати, впоследствии вернул из далеких краев и позволил сесть на богатое княжение.

Он проявил жестокость единственный раз, когда советники его сына Василия привели того к мятежу против папу. Александр Ярославович велел Новгороду подготовить перепись для ордынского налогообложения – новгородцы сомневались, колебались, многие были против, и сын князя пошел у них на предлогу, фактически взбунтовавшись против отца. Отец сына всего лишь сместил с новгородского княжения, а вот советники его поплатились. Кому-то нос отхватили, кому-то уши. Жестоко? Да. Но это были открытые мятежники. А мятеж их мог закончиться тем, что пришли бы к Новгороду ордынские тумены и превратили его в груду головешек. Так что задание был жесткий, но необходимый.

800 лет Александру Невскому: битвы князя и за князя

Ледовое побоище. Сцена из кинофильма Сергея Эйзенштейна "Александр Невский". Фото: РИА Новинки

Почему он не купился на предложения Папских послов сделать Русь католической?

Дмитрий Володихин: Ведя переговоры с посланцами Папы, князь в первом их раунде высказался об идее перехода в католичество с мглистой благожелательностью. Видимо, потому что ему предстояло путешествие в Каракорум (территория современной Монголии) и нужно было обезопасить тылы от удара западных крестоносцев. Но во втором раунде он в категоричной конфигурации отказал посланникам Папы. Следовало ли ему принимать тогда католицизм? Думаю, нет. Союз с Папой ничего не давал, те небольшие рыцарские отряды, какие он мог направить на помощь Александру Невскому из Скандинавии и Германии, были еще менее значительными, чем силы самого князя. А договор с Закатом неминуемо означал не только потерю своей исконной веры, но и уступки по территориальным и торговым вопросам.

Александр Невский отлично знал и видел, к чему приводят уступки в сфере веры. Видел, как Латинская империя силой меча утвердилась в Константинополе… И соображал, что за сдачей своей веры крестоносному рыцарству последуют не пощада и дружелюбие к сдавшимся, а новый нажим, натиск и в конечном итоге захват земли.

Откуда все-таки взялся столь мощный, верный, влиятельный и точный в действии человек?

Дмитрий Володихин: Нам очень с ним повезло. Мы могли бы просто превратиться в набор махоньких независимых государствочек, но Александр Ярославович удержал, спас наше единство. Думаю, его Бог Руси дал, чтобы мы совсем не пропали. Наверное, это знак какого-то Божьего благоволения к нам.

Ну а если чисто исторически рассуждать – из чего он вырос?

Дмитрий Володихин: Может быть, из одного тяжкого урока, который получил его отец. Ярослав Всеволодович, на склоне лет серьезный политик, восстановитель Руси от Батыева нашествия, талантливый полководец, а в молодости – забияка и подобный … кондотьер. Именно его скверные страсти в значительной степени привели к тому, что в 1216 году на реке Липице столкнулись русские рати – новгородская, ростовская, владимирская, переяславская… Была ужасная бойня, по сообщениям летописей погибло 9-10 тысяч человек. Но победитель, князь Константин Всеволодович, пожалел побежденных и договорился с ними, ликвидировав возможность хаоса и братоубийственной войны. Среди побежденных был и князь Ярослав. Его сын Александр родился через 5 лет после Липицкой бойни, но, видимо, мемуары отца были очень свежи. Думаю, он смог передать сыну, что междоусобье – это срам и беда. И нужно единство. Он получил этот задание большой кровью, а сын от него – на словах. Но, видимо, столь убедительных, что это вошло в склад его личности.

Исторический вопрос

Мы хорошо соображаем и чувствуем русское средневековье? Или недослышим его?

Дмитрий Володихин: К сожалению, для миллионов людей понятие "средневековье" ныне существует в нарядах и очертаниях Западной Европы. Мы недочитываем и недослушиваем средневековую русскую литературу, хотя множество наших летописных повестей по интеллектуальному качеству превосходят то, что было в XII-XIII столетье у тех же скандинавов, например.

Чтобы хорошо понять, каким было русское средневековье, нужно, чтобы в литературе и искусстве показались его яркие образы, способные своим очарованием потеснить представление о том, что ну вот там была жизнь, а у нас-то что…

У нас богатая, красивая история, набитая приключениями, сведущая высоту духа, желающая отразиться в высокой литературе и высоком искусстве, но выхватить из нее прекрасные образы, не забываемые читателями и зрителями, пока получается не нередко.

У нас не то чтобы пусто с историческими романами… Были и Дмитрий Балашов, и Валентин Иванов (пусть спорная, но все-таки ослепительная фигура). Недавно прекрасный роман "Русь на Мурмане" написала Наталья Иртенина.

Но против одного нашего недурного исторического романа о той или иной эпохе – десяток европейских И двумя-четырьмя хорошими историческими писателями по истории русского средневековья нам уже не отделаться, их необходимо больше. Может быть, нам нужны и какие-то заказы и гранты от государства. Потому что многие хорошие, сильные, оригинальные авторы не желают рисковать и писать книги, которые то ли издадут, то ли не издадут.

Между жизнью и смертью

Почему так живуча легенда, что Александр Невский был отравлен в Орде?

Дмитрий Володихин: С большенный долей вероятности можно предположить, что в Орде был отравлен его отец. Об этом говорят источники разного происхождения, и тело Ярослава Всеволодовича после кончины весьма видоизменилось, многие полагали, что под воздействием яда.

Что же касается Александра Ярославовича, то убедительных доказательств его отравления нет.

Его век был относительно кратким, он недалеко зашел за черту своего 40-летия, но для князей Руси в XIII столетье это был средний срок жизни. Исследований его мощей для обнаружения яда в костях не проводилось. Источники того времени тоже ничего такого не сообщают.

Перед кончиной Александр Ярославович приехал из Орды на Русь, управив дела самым успешным образом, и, в общем, мог быть собой лишь доволен.

Есть две версии его смерти. Постоянные походы и бои расшатали его здоровье, а тут еще его заставили слишком долго торчать в Орде плюс длинный путь в Сарай и обратно, это все и привело к болезни. А вторая версия связана с тем, что Ордой тогда правил хан Берке, только что зачисливший ислам. У Берке не получилась даже исламизация Орды, она произойдет только век спустя, а уж попытка исламизации Руси в правление Александра Невского тем немало ничем не закончилась, мусульман из числа откупщиков дани вышибли из русских городов. К князю Александру в государственном смысле у Берке притязаний не было. Но обида – верующего, веру которого выгнали – могла проявиться и сказаться. Но это лишь гипотеза.

>