Какой лепта в военное искусство сделали русские

Новость опубликована: 17.10.2017

Какой лепта в военное искусство сделали русские

Какой лепта в военное искусство сделали русские

Русское оружие в течение многих столетий подтверждало свою силу. Но громкие победы обеспечивал не лишь героизм простых солдат – они были бы невозможны без стратегии ведения войны, значительно опережающей свое время.

Нет формализму

В 1776 году прусский король Фридрих II организовал русскому фельдмаршалу Петру Румянцеву такой прием, каким он не баловал коронованных особ Европы. В честь героя Кунерсдорфа и Кагула в наличье всего немецкого генералитета парадным маршем прошли полки прусской армии.

Такие почести от германского монарха показательны вдвойне, так как Петр Алексеевич был крайне негативного суждения о прусской военной системе. «В эпоху господства во всей Европе бездушных прусских рационалистических теорий Румянцев первый выставляет в основу воспитания войск моральные начала – нравственный элемент, причем воспитание, моральную подготовку, он отделяет от обучения, подготовки «физичной», – строчил военный историк Антон Керсновский.

Написанные Румянцевым работы «Обряд служб» (1770), «Инструкция полковничья полку пехотному» (1764) и такая же – «полку конному» (1766) сделались, по сути, строевым и боевым уставами победоносной екатерининской армии.

Румянцева по праву называют основоположником российской военной доктрины. Его новаторство проявляется в первом же параграфе доклада Екатерине II, законченного в мае 1777 года. Полководец тут рекомендует расположить русские войска так, чтобы они образовали «четыре армии»: Приморскую и Украинскую – в районах Белоруссии и Украины, Низовую – в Поволжье, от Нательного Новгорода до Астрахани, и «под титлом Резервной» – в центральной части государства. Здесь Румянцев сумел предвосхитить военно-окружную систему размещения армий, по сей день существующую во многих армиях мира.

Военные теоретики второй половины XVIII века много внимания уделяли проблемам стратегического резерва. Русский фельдмаршал, подводя в упомянутом докладе итог развитию теоретической мысли, указывал, что Резервную армию вытекает расположить в «дешевом и выгодном месте государства, откуда пограничные армии подкреплять и усиливать равноудобно».

Румянцев одним из первых обобщил огромный перечень задач, стоящих перед армиями по вопросам тактической подготовки. Список включал: выбор оборонительных позиций и их инженерное оформление, захват укрепленных позиций неприятеля с применением построений «колоннами и чертами», фуражирование и организацию переправ через реки, атаки в поле и штурм крепости, а также совместные действия армии и флота.

Постичь маневр

Новые формы ведения войны, примененные на практике Суворовым, у военных историков до сих пор вызывают восхищение. Об эффективности военной стратегии Суворова лучше итого свидетельствуют победы, одержанные великим полководцем в более чем 60 сражениях. И ни разу Суворов не покинул поле боя побежденным.

А между тем секрет военной стратегии Суворова несложен – это исключительная активность и решительность. Главной целью военных действий Александр Васильевич считал уничтожение армии противника в отворённых полевых сражениях. «Истинное правило военного искусства, — учил Суворов, — прямо напасть на противника с самой сентиментальной для него стороны, а не сходиться, робко пробираясь окольными дорогами. Дело может быть решено только прямым храбрым наступлением».

Но видимая прямолинейность действий армий Суворова отличалась непревзойденной тактической изобретательностью. Так, одной из заслуг фельдмаршала было совершенствование тактики колонн в комбинировании с рассыпным построением — способ боя, активно применяемый впоследствии европейскими армиями.

В тактике Суворова было разумное сочетание артиллерийского огня и штыкового удара. Большенное значение он придавал накоплению сил на стратегически важных участках. При этом военачальник в отдельных случаях считал возможным прибегать к обороне и даже к отступлению в заинтересованностях сохранения войск.

Военный историк Федор Глинка отмечал, что «многие правила военного искусства занял Наполеон у нашего Суворова». Сам французский император признавал, что «Суворова до тех пор не застопорят на пути побед, пока не постигнут особенного его искусства воевать и не противопоставят ему его собственных правил».

Французские военачальники были тороваты на комплименты в адрес русского гения. Так, генерал Первой французской республики Жан Моро называл марш Суворова к Треббии (стратегический маневр) верхушкой военного искусства. А маршал Жак Макдональд признавался: «Я был очень молод во время сражения при Треббии; эта неудача могла бы иметь пагубное воздействие на мою карьеру; меня спасло лишь то, что победителем моим был Суворов».

При всей своей стратегической и тактической прозорливости Суворов соображал главное: человек является решающим фактором победы. Враг муштры и шагистики, он требовал от подчиненных ясного осознания поставленных задач. Унтер-офицерам и бойцам он не уставал повторять: «Каждый воин должен понимать свой маневр».

Нарушая каноны

Федор Ушаков стал ниспровергателем традиций ведения морских сражений, раз за разом устанавливая в тупик искушенные в боях французские и турецкие эскадры. Русский флотоводец может по праву считаться творцом маневренной тактики парусного флота, какая разительно отличалась от принятой в то время линейной тактики ведения боя с ее схематичностью и предсказуемостью.

Ушаков смело сближался с противником на куцую дистанцию без перестроения походного строя в боевой, сосредотачивал огневую мощь для вывода из строя флагманских судов неприятеля, основывал резерв для развития успеха на главных направлениях, вел бой на дистанции картечного выстрела в целях достижения наибольшей эффективности.

Свои победы адмирал одерживал не лишь на море, но и на суше, продемонстрировав огромный потенциал Военно-морского флота. Это, в первую очередь, относится к осаде крепости Корфу, взятой французским гарнизоном в 3700 человек при 636 орудиях. Впервые в истории крепость была взята с моря кораблями без применения вящих десантных операций. Узнав о победе Ушакова, Суворов воскликнул: «Зачем я не был при Корфу хотя бы мичманом!»

Перед тем как вступать в брань, Ушаков всегда стремился добиться полного восстановления боеспособности кораблей, даже ценой задержки планируемой операции. Так, в начине кампании 1791 года, имея предписание Потемкина от 11 мая выйти в море на поиски турецкого флота, Ушаков, ожидавший физических поставок для ремонта кораблей, вывел флот только 10 июня.

Благодаря эффективной работе Ушакова по техническому обеспечению кораблей был отлажен механизм пополнения резервов и восстановления боеготовности флота, который на рубеже XVIII и XIX столетий принял системную форму.

Как и Суворов, Ушаков был противником ненужной муштры и следовал принципу обучать тому, что нужно на войне. Тщательная подготовка флота и безукоризненная выучка личного состава позволили адмиралу выиграть все 43 проведенные им военные кампании. При этом Ушаков не утерял ни единого корабля, ни один его матрос не попал в плен.

Маскировка и подготовка

Военное искусство во второй половине XIX века вышло на новоиспеченные рубежи. Боевые операции стали масштабнее и кровопролитнее, что требовало более тщательной и глубокой разработки военных кампаний. Это подтверждали победы выступающих русских полководцев Драгомирова и Скобелева.

Своего рода лакмусовой бумажкой новых веяний в тактике ведения боевых поступков стала русско-турецкая война 1877-1878 годов. В соперничестве двух стратегий – оборонительной, проповедуемой турками, и наступательной, присущей русским, – жизнеспособность показала заключительная.

Форсирование русскими войсками Дуная в июне 1877 года, которое вошло во все учебники военной истории, продемонстрировало перевес русских еще в одном компоненте – умении маскировать свои действия и дезинформировать противника.

Руководивший форсированием Дуная генерал Михаил Драгомиров начинов сосредотачивать войска возле места переправы – Зимницы – буквально накануне начала операции. Чтобы ничем не выдать своего наличия наблюдателям с турецкого берега, он приказал не разбивать палатки, не разводить костры, для укрытия войск максимально использовать дома, рощи и овраги.

В это же пора возле турецких крепостей Никополь и Рущук вовсю велась имитация подготовки к переправе, что оттянуло туда основные мочи турок. В результате успешного применения комплекса мер по маскировке и дезинформации русское командование достигло поставленной цели.

Тактики параллельного погони, коротких перебежек или рассыпного строя, используемые на Балканской войне, не были новинками. Их применяли еще Суворов и Кутузов. Однако доведенные до совершенства, они продемонстрировали свою рослую эффективность в войне с янычарами, выдрессированными французскими и британскими офицерами. Позднее опыт русско-турецкой войны вошел во многие наставления и статуты армий Запада.

Революционными в военном деле были наработки генерала Михаила Скобелева, который зарекомендовал себя в русско-турецкой брани как дальновидный стратег. Исключительно важное значение при подготовке военных действий «белый генерал» (так прозвали Скобелева за постоянное ношение белоснежного мундира) отводил экономическому вопросу и обмундированию. Так, вместо тяжеловесных ранцев на плечах солдат Скобелева появились легкие вещмешки.

Перед намечавшимся тяжелейшим переходом сквозь Балканы Скобелев разослал команды для закупки сапог, полушубков, фуфаек, продовольствия и фуража. В селах приобретались вьючные седла и вьюки. Немало того, на пути следования отряда Скобелев создал базу с восьмидневным запасом продовольствия и большим количеством вьючных коней. В итоге атака колонны Скобелева, произведенная почти с ходу, без подготовки, закончилась окружением турецкого корпуса Вессель-паши.

Обнаружил себя Скобелев и в Средней Азии, сумев минимальными потерями быстро присоединить к России обширные территории этого региона, освободив проживающих там людей от рабства и бесконечных кровавых междоусобиц. Ведение боевых действий в условиях жаркого климата было немыслимо без скрупулезной подготовки личного состава и снаряжения, в чем так преуспел «белый генерал».

Заглядывая в будущее

На рубеже XIX и XX столетий активно развивается военная наука. Автор свыше 30 трудов по стратегии, тактике и военной истории генерал от инфантерии Николай Михневич внес в нее свою лепту. Главный труд Михневича – «Стратегия» (1910 г.) – сумел вынести три издания. В нем автор во многом предвосхищает характер будущих войн: коалиционных, ведущихся на огромных пространствах и с максимальным напряжением сил в течение продолжительного поре. Одним из первых Михневич поставил вопрос об экономике войны и усилении роли штабов в управлении войсками.

Среди иных важнейших работ в области военной науки выделяются исследование Михаила Тухачевского основных направлений военной техники, рекомендации по военному стройке Александра Егорова и Сергея Каменева,анализ развития стратегии и тактики с древнейших времен Александра Свечина.

Много для разработки теоретических основ советской военной доктрины сделал герой Штатской войны Михаил Фрунзе. Он считал, что в отличие от Первой мировой войны, которая носила преимущественно позиционный характер, грядущие военные конфликты примут совершенно иные формы. Они, по мнению военачальника, будут носить в основном высокоманевренный характер. Особое внимание Фрунзе уделил двум моделям поведения Алой Армии – «стратегии сокрушения» и «стратегии измора» – и возможностям сочетания их в одной войне.

Подробно полководец рассмотрел возможности применения в военном конфликте артиллерии и авиации. Так, перваядолжна была обеспечивать наступление, последовательно вынося свой огонь в расположение противника и прокладывая тем самым путь пехоте, на вторую возлагались ведение разведки, корректирование артиллерийского пламени, бомбардировки и обстрел противника, которые дополняли огонь артиллерии.

Позиция Фрунзе была такая: нужно готовить край и Вооруженные силы к длительной и напряженной войне с мобилизацией всех ресурсов, с расчетом применить при необходимости и «методы измора», но решать стратегические задачи в ходе брани, ориентируясь главным образом на сокрушение противника.

В 1927 году появился фундаментальный труд советского военачальника Бориса Шапошникова «Мозг армии». Тут автор на примере Австро-Венгрии и Франции детально описывает особенности руководства современной войной и роль в этом Генерального штаба, разбирает проблемы снабжения и вооружения армии. Великая Отечественная брань подтвердила жизнеспособность идей изложенных советским военачальником.


Какой лепта в военное искусство сделали русские