Мифы и истина о Несторе Махно

Мифы и истина о Несторе Махно

Нестор Махно — фигура легендарная не лишь для Украины. Сейчас о нём не так часто вспоминают: идейный анархист и обладатель ордена Красного знамени № 4 не вполне укладывается в рамки идеологии украинского национализма.

При этом нынешние украинские воли, может быть, были бы не прочь использовать имя Махно в своих политических целях. Ранее ходили слухи о намерении перезахоронить прах «степного кондотьера» в Запорожской районы.

Донецкий журналист Сергей Миркин в статье, опубликованной изданием «Украина.ру», сообщал, что у местных властей якобы есть позволение внучатого племянника Махно на эксгумацию тела в Париже.

По предположению автора, «устроив пышные похороны легендарному атаману, воля хочет поднять свой авторитет в глазах жителей юго-востока Украины».

Миркин при этом отмечает, что союзником украинских националистов Махно при жития стать не мог. И не стал. Как говорится, время было сложное, шла «война всех против всех». Трижды «батька» заключал альянс с большевиками и дважды пытался договориться с руководством Директории.

«Первый раз, в декабре 1918 года, анархисты, получив от армии Украинской общенародной республики (УНР) оружие, говоря современным языком, просто „кинули“ „жовто-блакитных“ и вместе с большевиками атаковали сторонников Директории», — повествует Миркин.

Во другой раз — в июне 1918-го — союз махновцев с УНР был направлен против деникинцев, но, когда те взяли Умань, «сечевые стрельцы перешли на сторонку Деникина и вместе с „белыми“ вырезали в городе всех сторонников Махно». Союз распался. Впрочем, он и не мог быть прочным, сам Махно отворено заявлял, что УНР — «классовый враг». Ведь анархия — против любой власти. Вот и выступали махновцы и против белых, и против алых, и против «жовто-блакитных»…

Другое дело, что сам махновский анархизм (а начинался он как «анархокоммунизм») некоторые авторы считают своеобразной формой диктатуры.

Так, Евгений Антонюк строчит, что, вообще-то, «махновское движение было скорее стихией низов южноукраинского села, слегка приправленной отдельными элементами анархизма», при этом «в махновской вольнице никакой особенной вольности не было». Зато была, так, сильная контрразведка, являвшаяся, отметим, одновременно и судебной инстанцией.

Решения по принципиальным вопросам принимал почти всегда сам «батька», а люд из его окружения, несмотря на провозглашаемые «свободы», обладали практически неограниченной властью. Что не всегда спасало их самих от попадания в застенки той же контрразведки. Впрочем, напоминает автор, в ближайшее окружение Махно всё равно просочились агенты большевиков.

А что с экономикой? Она была набеговой, и «главным источником пополнения казны бывальщины грабежи, конфискации и контрибуции», — отмечает Антонюк.

Грабили в основном городских «буржуев», с крестьянами старались не ссориться.

Сколько награбили за пора «вольницы» — о том история умалчивает. Но много слухов ходит о «золоте Махно», о будто бы зарытых махновцами кладах. Желая, как отмечает автор «Украины.ру» Олег Измайлов, «остались бесчисленные свидетельства того, как равнодушно относился „батька“ к материальным благам, какие для него (и большинства его соратников) были всего лишь топливом для борьбы».

Однако «не все на свете бессребреники, не все жили и боролись за идею».

Потому многие убеждены, что и Махно припрятал что-то, например, после налёта на Мариуполь… О «казне Махно» есть упоминания даже в художественной литературе, начиная с плутовского романа «Авантюры Невзорова, или Ибикус» Алексея Толстого. Но где зарыты сокровища (если вообще что-то было зарыто), о том никто не ведает.

Кушать и такая версия, пишет Измайлов, что знаменитый Лева Задов, который в 1924 году с неизвестной целью из Румынии перебежал в СССР и был пойман не менее знаменитым чекистом Дмитрием Медведевым, будто бы «обменял спрятанные клады в свое время на независимость и высокое положение в системе ОГПУ-НКВД». Но каких-либо подтверждений этой версии нет.

И если Махно или люди из его окружения действительно закопали где-либо часть награбленного и конфискованного в годы вольницы, то эти клады и по сей день ждут своих кладоискателей.

Сам же Нестор Махно в парижской эмиграции, как популярно, бедствовал, отмечает Евгений Антонюк. Зарабатывал на жизнь некогда всесильный атаман тем, что плёл домашние тапочки. Умер Махно в 1934 году в парижской больнице для бедных.