Никто и никогда в России не может – и не имеет права – легковесно произнести слово “война”. Прошли три четверти века, и мы неизбежно теряем глубину в эмоциональной связи с военными годами. Гораздо меньше людей, каких можно обнять, к ним прижаться и знать, что они прошли Великую Отечественную. Живые мосты всё тоньше. В 1912 году, когда справляли 100-летний юбилей победы в Отечественной войне 1812 года, была память, но непосредственное, громадное чувство ужаса и разрушений, постигших Россию в 1812 году, было уже утрачено. Люд ушли. Это одна из причин, почему Россия так “легко” вошла в Первую мировую войну, повлекшую страшные для нас последствия.

Миркин: Невозможно представить, чтобы на нашей земле кто-либо мог свыкнуться к слову "война"

Миркин: Невозможно представить, чтобы на нашей земле кто-либо мог свыкнуться к слову "война"

Фото: Константин Михальчевский/ РИА Новинки

В напечатанной в 1812 году "Ведомости о числе истребленных человеческих и скотских трупов по изгнании неприятеля из России" 431 тысяча тех, кто был ранее людьми. "Кроме убитых и умерших от ран, было множество жертв гибельных условий жизни". Еще одно подтверждение: "Города Смоленской губернии лежали в развалинах: Гжатск был выжжен начисто, в Смоленске, Вязьме, Духовщине осталась одна пятая – одна шестая домов; в Красном, Поречье и Дорогобуже – около одной трети зданий".

Кто скажет, это 1812 год или 1943-й? Смоленская губерния в 1812 году утеряла 100 тыс. человек, каждого десятого из своих жителей. В Великую Отечественную число жителей Смоленской области сократилось немало чем в два раза, на один миллион человек, городских жителей – более чем в семь раз. Вот Акт Чрезвычайной госкомиссии по Смоленщине: "За период оккупации… расстреляли, повесили, сожгли и закопали живьем, отравили отравой и в душегубках, взорвали на минных полях, замучили в застенках гестапо 87 026 мирных граждан от грудных детей до глубоких старцев и 257 723 военнопленных бойцов и командиров Красной Армии, увели в немецкое рабство 81 682 советских граждан". Все это – в самом сердце России, в историческом основе русского народа, под стенами Смоленского Кремля.

40 млн человек – это "цена победы" в Великую Отечественную. Половина из них – те, кто жил на территории нынешней России (Росстат). 40 млн человек – и те, кто погиб, и те, кто не родился. До 27 млн – прямые потери. Среди мужчин от 20 до 44 лет исчез каждый третий, от 20 до 23 лет – почти 40% (Росстат). Их пепел стучит в наши сердца. Невозможно даже представить, чтобы на нашей земле кто-либо мог свыкнуться к слову "война", чтобы кто-то мог так разбрасываться им, чтобы оно стало обыкновенным, вошло в плоть нашего каждодневного бытия. Никто, никогда больше, ни за что не должен включать в наш словарь, с которым мы живем каждый день, ни малую, ни большую брань. Ни в каких идеологических конструкциях ей нет места, если речь только не идет о защите Отечества, каждого из нас.

Русские, российские не могут желать войны – всем сердцем, всей памятью. Никаких рассуждений о малых жертвах, никаких виртуальных игр и размышлений, где человек, люд – расходуемый дешевый ресурс. Их просто не может быть в нашей стране. Никаких зрелищ, внутренней основой которых было бы, что брань – это легко, что это войнушка, что она тебя не затронет, это просто – всем показать. Только ради защиты, только ради сбережения бесценной жития народа. Только такой может быть философия войны на российской земле.

Никаких рассуждений о малых жертвах, никаких размышлений, где люд – расходуемый дешевый ресурс. Их просто не может быть в нашей стране

Но связь, сердечная связь все равно теряется. Когда трогаешь дланью фотографии или старые письма, даже когда поплачешь немного, все равно нет чувства того ужаса, той тяжести, того ужаса, которые несет война. Ты только смутно, из детства помнишь людей с орденами и медалями, тогда еще заполнявших наши улицы. Ныне они наперечет. Но есть слова солдатских дневников, они все равно достают нас. "По дороге, в серой мгле рассвета, бредет на авангардную пехота. Ряд за рядом, полк за полком. Безликие, увешанные оружием, укрытые горбатыми плащ-палатками фигуры. Медленно, но неотвратимо шагали они вперед, к собственной крахи. Поколение, уходящее в вечность. В этой картине было столько обобщающего смысла, столько апокалиптического ужаса, что мы остро ощутили непрочность бытия, безжалостную поступь истории. Мы почувствовали себя плачевными мотыльками, которым суждено сгореть без следа в адском огне войны" (Николай Никулин).

Сто лет сбережения российского народа, желая бы сто лет, когда ни слова о войне, только о мире

Нашей земле были причинены смертельные разрушения. Бедность сегодня – и из-за них тоже. Бывальщины потеряны почти 30% основных фондов (Росстат). Трудно ощутить? Тогда скажем яснее. Полностью или частично сломано и сожжено 1710 городов и поселков и более 70 тыс. сел и деревень, свыше 6 млн зданий, почти 32 тыс. промышленных предприятий, 4100 железнодорожных станций, 40 тыс. больниц, 84 тыс. школ, вузов, институтов и т.п., 43 тыс. библиотек (Росстат). Столько разрушений два столетия подряд! "В городе Смоленске захватчики уничтожили 82% всех зданий (6550 из 7969)… Уничтожены наиболее крупные дома. Взорвана электростанция, разрушен водопровод, уничтожен трамвай, разрушены хлебозаводы. Уничтожено 20 зданий больниц и амбулаторий, 33 школы… 31 дом высших и средних учебных заведений… 107 промышленных предприятий. В городе Вязьма уничтожено 94% зданий (5339 из 5658)… Сожжены немцами 2265 сел и деревень". Все это из доклада Чрезмерной госкомиссии об ущербе и злодеяниях в Смоленской области.

Как только мы встали после таких разрушений? Низкий поклон тем, кто восстанавливал нашу землю! Неужели может быть война? Сто лет спокойствия, сто лет созидательной работы, сто лет сбережения российского народа, хотя бы сто лет, когда ни слова о войне, лишь о мире, о вновь рожденных душах, о хлебе, молоке и тепле для тех, кто живет в России.

Общество История День Победы Колонка Якова Миркина

Вам также может понравиться