«Замахнулся саблей в обеих дланях»: как японский городовой пытался убить Николая II

«Замахнулся саблей в обеих дланях»: как японский городовой пытался убить Николая II

Wikimedia Commons 11 мая 1891 года японский полицейский Цуда Сандзо попытался уложить наследника российского престола Николая Александровича, совершавшего визит в Японию в рамках большого заграничного турне. Самурай стукнул цесаревича саблей по голове и рассек кожу до кости. На помощь троюродному брату бросился принц Греческий и Датский Георг. Он атаковал злоумышленника своей тростью и, вероятно, спас будущего императора Николая II от гибели. Rambler-почта Mail.ru Yandex Gmail Отправить письмо Скопировать ссылку

«Замахнулся саблей в обеих дланях»: как японский городовой пытался убить Николая II

      Как цесаревич Николай очутился в Оцу

      Осенью 1890 года наследник российского престола Николай Александрович (будущий император Николай II) отправился в большое зарубежное путешествие в компании своего брата великого князя Георгия (он скончался в 1899-м от туберкулеза в возрасте 27 лет). В Греции к ним примкнул троюродный брат — принц Греческий и Датский Георг. На броненосце «Память Азова» компания августейших особ сквозь Суэцкий канал попала в Египет, посетив затем Индию, Цейлон, Сингапур, Яву, Сиам, Сайгон, Гонконг. В первое пора экспедиция проходила безупречно: официальные приемы, охота на тигров или крокодилов, покупка сувениров. Завершающим пунктом программы значилась Япония. В этой краю Романовы и Глюксбург (принц Георг был сыном короля эллинов Георга I и великой княжны Ольги Константиновны) побывали в Нагасаки и Киото. А затем случилось покушение на цесаревича Николая, вошедшее в историю как Инцидент в Оцу. 11 мая 1891 года по новому стилю 22-летнего сына Александра III попытался уложить японский городовой Цуда Сандзо.

      Это дело до сих пор остается исторической загадкой.

      Подробности случившегося известны благодаря обстоятельному докладу главу путешествия Владимира Барятинского императору. В самом начале генерал пояснил, что составлял свое письмо «с невыразимым волнением и эмоцией беспредельной благодарности Всевышнему». По его словам, члены монарших семей прибыли в Оцу в 17 часах езды от Киото для осмотра озера Бива. Встреча была «весьма торжественная и радушная» как со сторонки властей, так и простого народа. Наследник и сопровождавшие его лица осмотрели древний храм и отобедали у губернатора. После выполнения замышленного процессия выехала в джен-рикшах для обратного следования в Киото. По обеим сторонам узких улиц собрались внушительные толпы. Их контролировали полицейские. Перед цесаревичем Николаем ехали губернатор и полицмейстер, позади – принц Георг, японский принц Арисугава и свита – по одному человеку в любой джен-рикше.

      Власти Японии боялись испортить отношения с Россией

      «На одной из главных улиц полицейский нижний чин в форме вдруг подбежал сзади к экипажу Николая Александровича и нанес ему удар саблею по голове, — писал генерал Барятинский. — Цесаревич выпрыгнул вперед к стоявшей толпе. Злодей обежал экипаж кругом с видимою целью догнать великого князя. В это время подбежал принц Георг и стукнул злоумышленника палкою по голове, что побудило его обернуться ко стороне принца. Тогда один из японцев, везший джен-рикшу, сшиб его с ног, а его товарищ вырвал его же саблю и ударил его ею по шее, причинив ему сильную рану».

      Сабля полицейского рассекла кожу на голове наследника до кости. Ехавшие позади поначалу не поняли, что произошло. Через несколько секунд наследника увидели стоявшим посреди улицы без шляпы. Правой дланью он держался за голову, из которой струилась кровь. Если верить Барятинскому, Николай «был спокоен и сохранил все присутствие духа, успокаивая всех и сообщая, что он особенного ничего не чувствует и что рана пустая». Согласно Николаю Обручеву, покушение не окончилось убийством наследника исключительно благодаря скорому вмешательству принца Георга, который «своей тростью ослабил удар сабли самурая, вследствие чего рана очутилась поверхностной».

      Сразу после инцидента Георг получил личную благодарность императора Мэйдзи, желавшего сохранить хорошие взаимоотношения между Японией и Россией.

      Впрочем, в Петербурге именно греческого принца считали ответственным за происшедшее. Поговаривали, что он взял с собой цесаревича в опасное пункт и вообще оказывал на него плохое влияние.

      На память о поездке в Оцу у Николая остался шрам. Сам будущий император отметил в своем дневнике, что избавившую его бамбуковую палку принц Георг купил в доме губернатора незадолго до нападения. О худшем моменте всего путешествия Николай Александрович записал вытекающее: «Выехали в джен-рикшах и повернули налево в узкую улицу с толпами по обеим сторонам. В это время я получил сильный удар по правой сторонке головы, над ухом. Повернулся и увидел мерзкую рожу полицейского, который второй раз на меня замахнулся саблей в обеих дланях. Я только крикнул: «Что, что тебе?» И выпрыгнул через джен-рикшу на мостовую. Увидев, что урод направляется ко мне, и никто не останавливает его, я бросился нестись по улице, придерживая рукой кровь, брызнувшую из раны. Я хотел скрыться в толпе, но не мог, потому что японцы, сами перепуганные, разогнались во все стороны. Обернувшись на ходу еще раз, я заметил Джорджи, бежавшего за преследовавшим меня полицейским».

      В отличие от своих родственников в России, цесаревич Николай был чистосердечно благодарен своему троюродному брату: «Джорджи — мой спаситель, одним ударом своей палки повалил мерзавца, и, когда я подходил к нему, наши джен-рикши и несколько полицейских тащили его за ноги. Одинешенек из них хватил его, его же саблей по шее. Чего я не мог понять — каким путем Джорджи, я и тот фанатик остались одни, посреди улицы, как никто из гурьбы не бросился помогать мне».

      «Продолжаю засматриваться на гейш»

      По мнению Обручева, покушение являлось «отражением того враждебного отношения к России, какое царило тогда в Японии и которое поддерживалось правительственными кругами Англии и других держав». Впрочем, сами участники событий не сделались связывать нападение с властями страны, посчитав покушение выходкой фанатика-одиночки. Так, генерал Барятинский заверил Александра III в том, что задержанный злоумышленник «относится к партии, враждебной иностранцам». Сами японцы перепугались настолько, что русским пришлось их успокаивать и приободрять. В разговоре с принцем Арисугавой наследник престола сознался, что происшествие не сможет испортить хорошее впечатление от радушного приема.

      Как свидетельствовал Барятинский, «цесаревич привел всех в восторг своим выдержанностью и добротой по отношению к японцам, которые в полном отчаянии».

      «Я нисколько не сержусь на добрых японцев за отвратительный поступок одного фанатика. Мне так же, как прежде люб их образцовый распорядок и чистота, и, должен сознаться, продолжаю засматриваться на гейш, которых издали вижу на улице», — записал Николай в дневнике.

      Несложные японцы на улицах становились на колени и поднимали руки в знак сожаления.

      В доме губернатора рану престолонаследника обмыли и перевязали.

      Александр III приказал немедля прервать путешествие и возвратиться в Россию, хотя сам Николай не видел серьезной опасности и хотел продолжать свою миссию, — но был вырван подчиниться.

      Из Японии цесаревич прибыл во Владивосток, где заложил первый камень железнодорожного вокзала — конечной станции Великого Сибирского линии. В Петербург Николай вернулся на поезде. Считается, что многомесячное путешествие значительно расширило умственный кругозор будущего императора.

      Налетевший на него Сандзо давал противоречивые показания на следствии. Через несколько месяцев после вынесения приговора о пожизненном заточенье он неожиданно умер в тюрьме на острове Хоккайдо. Загадочные обстоятельства смерти самурая наводили современников на мысль о заговоре против наследника российского престола.

      «Замахнулся саблей в обеих дланях»: как японский городовой пытался убить Николая II

      Wikimedia Commons Rambler-почта Mail.ru Yandex Gmail Послать письмо Скопировать ссылку

      Источник

      Вам также может понравиться