Знаменитый конькобежец презирал позу и тщеславие

Знаменитый конькобежец презирал позу и тщеславие

Знаменитый конькобежец презирал позу и тщеславие

Какая отрада была смотреть на Гончаренко, катящегося по льду. Поболеть за него на морозе собирались тысячи. Фото: РИА Новости www.ria.ru

Из досье автора

На стене его махонькой квартирки в огромном доме на Котельнической висели три чемпионских лавровых венка. Мне даже помнится рисуночек из популярного тогда журнала "Крокодил": соседка упрашивает у Олега Гончаренко одолжить ей несколько лавровых листочков для готовки. И всем все понятно: популярность Олега Георгиевича Гончаренко, троекратно, в 1953, 1956 и 1958 годах, становившегося чемпионом мира в классическом многоборье, была неимоверной. А еще Гончаренко двукратный чемпион Европы, призер зимних Олимпиад. Он одинешенек из немногих спортсменов той поры, награжденный высшим отличием эпохи – орденом Ленина.

Наше счастливое детство было бы скуднее без безотносительно никчемных, совершенно бездоказательных, иногда до синяков яростных споров. Кто сильнее – Яшин или Нетто, Сологубов или Бобров, Гришин или Гончаренко? То ли не было иных развлечений, то ли, наоборот, с головой хватало немногих, что имели и чем гордились.

Слова "кумир", "кумир", "звезда", может, для той поры чересчур пафосные, еще не вошли в обиход, что ничуть не уменьшало влюбленности к чемпионам. Это были наши, исконно свои герои. Обостренное, а потому искреннее, инстинктивно возникшее детское чувство, нашептывало: "Он неплохой, мужественный, добрый".

Рекорды дряхлеют. А личность? Почему должна она утратить прежний блеск и притягательность, если некто сегодня благодаря многим и многим обстоятельствам сделался сильнее, быстрее. Чемпионы не должны уходить бесследно. Опадают листочки венков из лавра, но герои, заставлявшие трепетать, предвкушать и ликовать, остаются.

У любого свой герой

Итак, Олег Георгиевич Гончаренко: подполковник, московский динамовец, тренер и, повторюсь, первый наш трехкратный чемпион вселенной в классическом конькобежном многоборье. Он недополучил причитавшейся спортивной славы. Был чересчур скромен, именно скромен, а не малоразговорчив. Неизменно учтив и любезен. Но нисколько, никогда и ни с кем не подобострастен. Ценил свои успехи, однако рук над головой слишком высоко не вскидывал. Эмоции неприметно проявлял на льду, стиснув зубы и хмуро насупив лоб. За пределами катка на роль лидера, весельчака и всеобщего баловня притязать не собирался.

Гончаренко-чемпион был славным человеком. Всегда искренний,он презирал позу, наигрыш, тщеславие

Самый великий из российских конькобежных тренеров Константин Константинович Кудрявцев был убежден: в дальние пятидесятые Олег мог бы показывать результаты, до которых гениальный американец Эрик Хайден добрался к началу восьмидесятых. Прав ли пророк Кудрявцев, популярный конькобежному миру под ласковым именем Кока? Однако замечено: в драматических ситуациях, а в них Гончаренко попадал с частотой необыкновенной, у Олега пробуждалась обыкновенно мирно дремавшая спортивная злость. Парадокс, превратившийся в никакими законами не подтверждавшуюся закономерность. Гончаренко добывал большие победы, когда и воевать за них казалось абсурдно. Выигрывал чемпионат мира, пробегая 5 тысяч метров на сорванном – случайно затупленном – коньке. Или накануне старта отравившись, и чем бы вы размышляли – шоколадом, – устанавливал личный рекорд на тягостной для себя спринтерской 500-метровке. Едва выкатывал, поддерживаемый товарищами и доктором, на лед, скрученный приступом тогдашнего, при диком холоде регулярно наведывавшегося конькобежного палача-радикулита, и добежав, выиграв 10 тысяч метров и всемирное первенство, не мог удержать в руках причитавшийся чемпиону кубок.

Пришла мне, спортивному репортеру, пора познакомиться с Гончаренко, и я заволновался. Вдруг разочарует, проведёт, не дотянет до созданного мечтами его светлого образа. Но детское ощущение – "хороший, мужественный, добрый" – не подвело. Правильнее, не подвел Гончаренко. Он был таким, каким мечталось увидеть.

Он остался для меня старшим другом – тактичным и ненавязчивым. Чувствовалась в несложном, благородном человеке, мальчишкой перенесшим в Харькове фашистскую оккупацию, глубокая внутренняя сила. Она, полагаю, помогала побеждать в гребнях и в жизни. Почему к нему так тянулись и гордились дружбой не только с Гончаренко-чемпионом, но и с Гончаренко – славным человеком? Он был всегда искренен. Презирал позу, наигрыш, тщеславие. Не возводил былых побед в ранг фетиша, что слабо отталкивает не только от чемпионов, но и от успешных персонажей любой профессии.

Мы встречались с Олегом Георгиевичем у него дома, у меня на Тверской, недосуг улице Горького, на скромной тогда, естественно, открытой искусственной дорожке московского "Динамо" и в прозрачно-невесомом альпийском швейцарском Давосе, на сверкающем чудо-катке "Медео", и, так уж получилось, что чаще всего на легендарном норвежском "Бишлете". Отчего везло? Был я не только спортивным журналистом, но и постоянным переводчиком члена Технического комитета по скоростному бегу на коньках Международного альянса конькобежцев (ИСУ) Олега Георгиевича Гончаренко.

За что почет

Его знали за границей. Сделали почетным гражданином Денвера и Осло. В Норвегии нас особо не обожали. Но почетное гражданство Осло вполне закономерно. Помню, наутро после приезда техделегат ИСУ на чемпионате мира Гончаренко вышел испытывать качество льда "Бишлета". И сразу же трибуны катка взорвались радостным "Гон-ча-рен-ко О-лег!" – с ударением на первом слоге. К Олегу Георгиевичу пришлась бригада заливщиков льда – уважаемая в Норвегии до эпохи закрытых дворцов профессии. И Гончаренко пожал руку каждому из семерых, после чего трибуны "Бишлета", обнаруженное уважение заметившие, разразились аплодисментами.

Коньки в Норвегии, что хоккей в Канаде. В Осло Олега Гончаренко узнавали на улицах. На правительственном зачисленье к Олегу Георгиевичу моментально подскочила первая в истории всей Скандинавии женщина-премьер министр Гру Харлем Брундтланд. И как хорошо они поговорили. Умел Олег интуитивно правильно, никогда не ошибаясь, общаться со всеми.

Да что там сам Гончаренко. Однажды по турпутевке в Норвегию приехала его жена Александра Алексеевна. Ее разузнали, даже утомили непривычными интервью. Фотографии миловидной Шурочки замелькали в местных газетах. В Москву она вернулась с еще более окрепшим эмоцией уважения к спортивному прошлому мужа.

Лишь однажды видел Олега Георгиевича разъяренным. Наш конькобежец чудом попал на чемпионате вселенной в число шестнадцати лучших. Но десять километров не бежал – катил, как на прогулке: мол, какая разница – 15-е место или 13-е. Не подозревал, что Гончаренко отнесется к этому так слабо. Разнес парня в пух и прах. Уколол и главного тренера сборной. Зачем тратить деньги и возить на чемпионат вот таких. Пускай катается дома на Пионерских (в те годы) прудах. И ушел, хлопнув дверью. Вся наша сидевшая в раздевалке сборная раскрыла рты. Вот выдал правду-матку. Паренек-виновник плотно покраснел, пролепетал: "Я больше не буду". И слово сдержал.

С полным правом называю Гончаренко Олегом. Он после года знакомства и совместных поездок предложил перебежать на "ты". Но я гораздо моложе, как-то неудобно. Однако перешли. И даже на юбилей свой пригласил. В то время цифра "50" виделась мне какой-то нереальной. Во-первых, Олег с его несокрушимым здоровьем не состыковывался в разуме с образом юбиляра. Ведь совсем недавно на состязании конькобежцев-чемпионов разных лет он занял второе место в шуточном, но чисто силовом состязании. И жутко сорвался: в последнем упражнении внезапно прекратил отжиматься от пола. Не любил он проигрывать. Только буркнул мне: "Ну что за брюки у нас шьют. Страшился, что прямо при всех разойдутся по швам". Во-вторых, я не особенно понимал, как празднуются юбилеи.

Ушел так рано

Понял 18 августа 1981 года: зал легендарного ресторана "Арагви" был цел спортивными, и не только, знаменитостями. А длиннющий стол ломился от блюд и напитков. Олег Георгиевич Гончаренко бегал на коньках не за денежки. Был он человеком достатка скромного, что его, впрочем, не очень-то и волновало. Но как мы его 50-летие отпраздновали!

Горько. То был последний юбилей в яркой жизни моего старшего товарища. Удивился, когда отменились одна, вторая наша поездка. Что-то было не так. Знались по телефону. Олег ни на что не жаловался. Он тяжело болел. И неизлечимо: 16 декабря 1986 года Олега Георгиевича Гончаренко не сделалось.

Общество История Спорт Виды спорта Зимний спорт Блокнот Долгополова