Никифор Григорьев, «атаман повстанческих армий Херсонщины, Запорожья и Таврии»

Новость опубликована: 31.05.2019

Смута. 1919 год. На куцый период времени Григорьев почувствовал себя единоличным хозяином огромного района с городами Николаев, Херсон, Очаков, Апостолово и Алёшки. Формально зона Херсон — Николаев был часть УНР, но реальным правителем-диктатором там был Григорьев. Пан атаман ощущал себя «крупной политической фигурой» и разговаривал с Киевом на стиле ультиматумов.

Никифор Григорьев, «атаман повстанческих армий Херсонщины, Запорожья и Таврии»

Солдат Григорьев

Никифор Александрович Григорьев родился в Подольской губернии, в местечке Дунаевце, в 1885 году. Натуральная фамилия будущего «головного атамана» была Серветник, он её сменил на Григорьев, когда семья в начале века перебралась из Подолья в соседнюю Херсонскую губернию, в присело Григорьевка.

Закончил только два класса начальной школы (недостаток образования в будущем о себе напомнит), учился на фельдшера в Николаеве. Охотником на правах вольноопределяющегося участвовал в японской кампании. Проявил себя в бою, став смелым и опытным бойцом. Произведён в унтер-офицеры. После брани учился в Чугуевском пехотном юнкерском училище, которое закончил в 1909 году. Направлен в 60-й пехотный Замосцкий полк в Одессе в чине прапорщика.

Никифор Григорьев, «атаман повстанческих армий Херсонщины, Запорожья и Таврии»
Атаман Никифор Григорьев

Однако в миролюбивой жизни его кипучая энергия не находила выхода. Григорьев вышел в отставку, служил простым акцизным чиновником, а по другой информации — в полиции в уездном местечке Александрия. С начином войны с Центральными державами был мобилизован в армию, воевал прапорщиком на Юго-Западном фронте. Снова проявил себя как опытный и храбрый солдат, был награжден за храбрость Георгиевским крестом и дослужился до штабс-капитана.

После Февраля Григорьев возглавлял учебную команду 35-го полка, размещённого в Феодосии, с осени 1917 года служил в гарнизоне Бердичева. Стал членом солдатского комитета Юго-Западного фронта. Он нравился бойцам своей бесшабашностью, простотой взаимоотношений с низшими чинами (включая выпивку). Среди личных качеств Никифора знавшие люд выделяли: личную храбрость (убеждал рядовых идти в бой, сам подавая им пример), военный талант и жестокость (умел держать подчиненных в подчиненье), разговорчивость и хвастливость, и в тоже время честолюбие и скрытность. Отмечалось его дремучие невежество и зоологический антисемитизм (ненависть к евреям), специфический для малороссийских крестьян, и склонность к пьянству.

Как Григорьев стал «заниматься политикой»

Смута позволила Григорьеву развернуться, «заниматься политикой». Побывав на съезде фронтовиков и угодив под влияние С. Петлюры, Григорьев решил, что «звездный час» — это украинизация. Он стал активно заниматься украинизацией армии, поддержал Центральную раду. Из охотников Григорьев формирует ударный украинский полк и получает чин подполковника. Петлюра поручил Григорьеву создавать украинские части в Елизаветградском уезде.

Григорьев поддержал гетмана Скоропадского, и за лояльность к новоиспеченному режиму получает звание полковника и становится командиром одной из частей Запорожской дивизии. Смута позволила таким авантюристам как Григорьев сделать самую головокружительную карьеру, сделаться частью военно-политической элиты. Уже через несколько месяцев Григорьев пересмотрел свои приоритеты и сменил политический «окрас». Он переходит на сторонку восставших крестьян, которые стали выступать против систематических грабежей австро-германских оккупантов и гетманских отрядов, которые возвращали земли помещикам.

Молодой полковник устанавливает связь с оппозиционным «Украинским национальным альянсом» и Петлюрой, участвует в подготовке нового государственного переворота в Малороссии. Григорьев организует на Елизаветградщине отряды из повстанцев-крестьян для борьбы с австро-германскими армиями и гетманской полицией (вартой). Первый повстанческий отряд, численностью около 200 человек, Григорьев собрал в селах Верблюжки и Цибулево. Обнаружил себя удачливым вожаком. Повстанцы захватили встрийский военный эшелон на станции Куцивка, захватив богатые трофеи, что позволило вооружить 1,5 тыс. человек. Эта и иные успешные операции создали образ удачливого вождя-атамана в глазах повстанцев Херсонщины. Он стал главным атаманом севера Херсонщины. К озари 1918 года под началом Григорьева было до 120 отрядов и групп общей численностью около 6 тыс. человек.

«Атаман повстанческих армий Херсонщины, Запорожья и Таврии»

В середине ноября 1918 года в связи с поражением германского блока в войне (режим Скоропадского сидел на германских штыках) в середине Малороссии вспыхнуло мощное восстание во главе с членами Директории Винниченко и Петлюрой. Через несколько недель петлюровцы уже контролировали вящую часть Малороссии и осадили Киев. 14 декабря 1918 года Скоропадский подписал манифест об отречении и бежал с немцами.

Тем порой григорьевцы выбили германцев и гетманцев из села Верблюжки и Александрии. Григорьев провозгласил себя «Атаманом повстанческих войск Херсонщины, Запорожья и Таврии». Истина, это было хвастовство. Он контролировал тогда только один уезд Херсонщины, а на Запорожье и в Таврии никогда не появлялся. В Запорожье хозяином был Махно. В декабре 1919 года григорьевцы ворвались в Северное Причерноморье, разбили свободны отряды гетманцев, немцев и белых добровольцев. 13 декабря после соглашения с германским командованием атаман взял Николаев. В Николаеве в это время было несколько властей – городской совет, атаман и комиссар УНР. Григорьев сделал город своей «столицей» и вскоре взял своими бандами большую территорию Новороссии. Григорьевцы захватили огромную добычу. Формально атаман действовал от имени Директории УНР. Под его начином была Херсонская дивизия – около 6 тыс. бойцов (4 пехотных и 1 конный полки).

На короткий период времени Григорьев почувствовал себя единоличным хозяином огромного зоны с городами Николаев, Херсон, Очаков, Апостолово и Алёшки. Формально район Херсон — Николаев был часть УНР, но реальным правителем-диктатором там был Григорьев. Пан атаман почувствовал себя «крупной политической фигурой» и сделался разговаривать с Киевом на языке ультиматумов. Он потребовал от Директории поста военного министра. Воевать с атаманом Директория не могла, потому для его «успокоения» дали должность комиссара Александрийского уезда. Григорьев же продолжал пререкаться с киевским правительством, показывал независимость, конфликтовал с соседней петлюровской дивизией полковника Самокиша и армией батьки Махно. Формально оставаясь на «правых» позициях, атаман сговаривается с «левыми» — партией украинских эсеров-боротьбистов, какие враждовали с Петлюрой и симпатизировали большевикам. При этом Григорьев открыто заявлял, что «коммунистов надо резать!»

Григорьев не смог сделаться полновластным хозяином Северного Причерноморья. В конце ноября 1919 года в Одессу, где ещё находился сильный гарнизон австро-германских армий, стали прибывать войска Антанты (сербы, греки, поляки). В декабре в Одессу прибыла французская дивизия. В это время армии Директории и повстанцы заняли почти всё Причерноморье и 12 декабря вошли в Одессу. Союзники сначала контролировали только небольшую приморскую «Союзную пояс» Одессы (порт, несколько приморских кварталов, Николаевский бульвар). 16 декабря французы, поляки и белогвардейцы Гришина-Алмазова вытеснили петлюровцев из Одессы. 18 декабря союзное командование потребовало от Директории вывода её армий из района Одессы. Петлюра, опасаясь войны с Антантой и желая союза с западными державами, приказал отвести войска Полуденного фронта армии УНР под началом генерала Грекова. Позднее по требованию союзного командования петлюровцы освободили для французских войск большенный плацдарм, достаточный для снабжения население Одессы и группировки Антанты.

Григорьев, не жаля терпеть под боком соперников, потребовал от Петлюры кончить переговоры с союзниками и возобновить борьбу за Причерноморье. Чтобы договориться с мятежным атаманом, в январе 1919 года Петлюра пришёл на встречу с ним, на станцию Раздельная. Хитроумный атаман продемонстрировал полную лояльность Петлюре. Хотя он уже решил перейти на сторону большевиков и сквозь две недели изменит Директории.

Одесса-мама

Ключевое значение в Северном Причерноморье в это время имела Одесса – главный русский торговый порт на Юге России. Это был основной центр хлебного экспорта и одновременно центр контрабанды идущей с Балкан и Турции. Этот город был крупным центром криминала уже до всемирный войны, а в 1918 года стал настоящей общероссийской «малиной». Русская таможня исчезла, а австрийские, а затем и французские оккупационные воли на многое закрывали глаза и легко покупались. В итоге жизнь в Одессе в это время напоминала трагикомический карнавал.

В Одессе было масса беженцев, город был вторым общероссийским центром бегства после Киева. После восстание петлюровцев и наступления Красной Армии в Малороссии огромный поток, с добавлением беженцев из Харькова, Киева и др. городов хлынул в приморскую Одессу. Они надеялись на защиту Антанты. Вящая масса беженцев стала отличным питательным «бульоном» для местного преступного мира и воров, бандитов со всей Малой России.

Союзники, несмотря на видную мощь, оказались пустышкой. Политики и военные не могли определиться, что они делают в России. Постоянно колебались, много обещали, тут же забывали о своих словах. Одно было достоверно – воевать они не желали. И мешали белым, которые были готовы под прикрытием Антанты сформировать мощные соединения и начать наступление. Французы вели переговоры с Директорией и не желали обострять ситуацию. С Деникиным отношения не сложились, тот держался слишком независимо и не видел в французах хозяев. Поэтому французские армии пребывали в полном бездействии и разлагались. Солдаты, после фронтов мировой войны, приехали в Россию как на пикник, бездельничали, отъедались, пьянствовали, занимались различными спекуляциями. В итоге разложились похлеще, чем русские доли после Февральской революции 1917 года. И не смогли воевать даже с бандформированиями Григорьева.

При этом французы не дали создать мощную армию и белогвардейцам, чтобы закрыться их штыками. От армии Деникина в Одессу прибыл генерал Тимановский, помощник Маркова, храбрый и умелый командир. Тут на базе многочисленных беженцев, под прикрытием союзников, при наличии огромных складов оружия и военного имущества старой русской армии в Тирасполе, Николаеве и острове Березань возле Очакова, были отличные возможности для формирования белых частей. Но французы не дали этого сделать. Они запретили в одесском зоне мобилизацию и предложили идею «смешанных бригад», где офицеры подбираются из уроженцев Украины, рядовые – добровольцы, части контролируют французские инструкторы, и они подчиняются лишь французскому командованию. Деникин выступил против такого плана. Понятно, что такие «смешанные» части создать не удалось. Также французы отказались передать Добровольческой армии собственность бывшей царской армии, сославшись на то, что склады принадлежат Директории. Французы, обладая огромными запасами, ничем не помогли армии Деникина. Немало того, даже добровольческую бригаду Тимановского, единственную боеспособную часть белых, которую сформировали, и которая находилась оперативном подчинении у французов, снабжали морем из Новороссийска.

При расширении пояса французской оккупации зимой 1919 года на Херсон и Николаев командующий силами Антанты на Юге России генерал д’Ансельм запретил вступление белой администрации за пределами Одессы. В результате в зоне оккупации действовало сразу несколько властей, что усугубляло общую неразбериху. Так, в Николаеве было разом пять властей: просоветская городская Дума, комиссар Директории, Совет рабочих депутатов, Совет депутатов германского гарнизона (тысячи немецких боец не эвакуировались, оставшись в городе) и французы. В самой Одессе, кроме французов и белого военного губернатора Гришина-Алмазова, была и частная власть – бандитская. В Одессе ещё до войны была сильная преступность, при этом с национальными группировками. Смута же ещё более усугубила ситуацию – целый развал правоохранительной системы, масса безработных, нищих, бывших солдат, привыкших к смерти, оружия. Новые преступники неслись сюда из мест, где их давили – из Советской России, где постепенно складывалась новая государственность и правоохранительная система. Контрабанда стала легальной, а бандитизм представлялся легким и прибыльным делом. Королем местной мафии был Мишка Япончик, который имел под собой целую армию, тысячи бойцов.

Между тем, пока французы бездействовали и помешивали действия белогвардейцев, пока Одесса жила в суете, спекуляциях и махинациях, внешняя ситуация становилась для интервентов всё хуже. Алая Армия быстро занимала Малороссию, петлюровщина окончательно выродилась, войска Директории переходили на сторону красных или превращались в открытых бандитов. К февралю 1919 году Красная Армия сосредоточилась на фронте от Луганска до Екатеринослава, нацеливаясь на Ростов-на-Дону, Донбасс, Таврию и Крым. В Одессе же продолжалась беспечная существование, веселье, разгул уголовщины, обогащение и политические интриги. Не удивительно, что интервенты быстро сдали Одессу, практически без боя. Вся огромная мощь Антанты в Одессе – 2 французские, 2 греческие, 1 румынская дивизии (35 тыс. боец), большое количество артиллерии, флот, оказалась мыльным пузырем, который лопнул при первой угрозе.

Никифор Григорьев, «атаман повстанческих армий Херсонщины, Запорожья и Таврии»
Погрузка местного семени на суда в Одесском порту под охраной войск Антанты. Начало 1919 года

Никифор Григорьев, «атаман повстанческих армий Херсонщины, Запорожья и Таврии»
Танки Renault с французскими танкистами, здешними жителями и добровольцами в Одессе. Источник: https://ru.wikipedia.org

Продолжение следует…

Источник


Никифор Григорьев, «атаман повстанческих армий Херсонщины, Запорожья и Таврии»