Русская медицина против оружия Наполеона

Военная медицина Якова Виллие

Знаменитый распоряжение Наполеона Бонапарта по «Великой армии», датируемый 22 июня 1812 года, содержал такие строки:
«Солдаты… Россия поклялась в непреходящем союзе с Францией и клялась вести войну с Англией. Она теперь нарушает свою клятву… Она ставит нас перед выбором: бесчестие или брань. Выбор не может вызывать сомнений. Итак, пойдём вперёд, перейдём через Неман, внесём войну на её территорию…»

Русская медицина против оружия Наполеона

Так завязалась знаменитая война, положившая конец «Великой армии» Наполеона и восславившая русское оружие. И медицина в этой войне играла крайне значительную роль.

Военно-санитарная организация в русской армии к 1812 году была выверена и лишена присущего ей ранее многовластия. Инициатором реформирования военной медицины был военный министр Михаил Богданович Барклай-де-Толли, какой 27 января 1812 года после согласования с императором Александром I издал важный документ «Учреждение для управления Большенный действующей армией». В нем обозначалась организация семи департаментов, одним из которых впервые стал медицинский. К структуре департамента относились два филиалы, одно из которых занималось врачебными делами, организацией приема на работу медиков и их увольнение, а также обучением и распределением фельдшеров. Второе филиалом медицинского департамента занималось исключительно аптекарскими делами и снабжением войска медтехникой. Во главе ведомства стоял Главный военно-медицинский инспектор, какому подчинялись полевые генералы-штабс-доктора (один на армию). Ниже по чину шли корпусные штабс-доктора (главные доктора полевых госпиталей), дивизионные штаб-доктора и в полках – старшие лекари. За снабжение медицинских учреждений армии отвечал генерал-интендант.

Возглавлял всей медицинской службой русской армии с 1806 года «главный инспектор медицинской части по Военному сухопутному департаменту под начальством министра военных сухопутных сил», а также по совместительству директор медицинского департамента Яков Васильевич Виллие. Это был шотландец по генезису (родное имя — Джеймс Уайли), работавший лейб-хирургом трех императоров: Павла I, Александра I и Николая I. Яков Виллие фактически создал военно-медицинскую службу в том облике, в котором она оказалось перед нашествием Наполеона. Он тридцать лет руководил Медико-хирургической академией, а в 1841 году был удостоен высшего чина для медицинского работника – действительного скрытого советника. Крупным достижением Виллие была организация в Петербурге в 1796 году Инструментального завода, занятого на производится медицинского оборудования и медикаментов. При выступающем враче и организаторе появилась новая для тех времен эвакуационная модель лечения, получившая в России название дренажной (до 1812 года доктора по всему миру работали с ранеными чуть ли не на поле боя). Ключевые идеи концепции эвакуации раненых с поля боя до сих пор применяются в медицинских службах армий вселенной.

Русская медицина против оружия Наполеона
Яков Васильевич Виллие

При участии Якова Виллие было разработано «Положение о развозных и подвижных госпиталях армии» и «Поза для временных военных госпиталей при большой действующей армии», на долгие годы ставшие руководством к действию для военных медиков России. Истина, Виллие не смог изменить некоторые вопросы во втором положении, касающиеся разделения медицинских работников на лекарей и хирургов по западному образчику, чего до этого в России не было. Кроме этого, врач, по мнению многих историков, был против чрезмерного усложнения структуры маневренных и развозных госпиталей, но все эти протесты не были услышаны. В армии при Виллие впервые появились повозка с лекарем и основным набором оружий первичной медицинской помощи. Это стало следствием стремления Виллие создать систему эвакуации раненых с поля боя как основного ресурса эффективного лечения. Примечательно, что идею мобильного лазарета Виллие «подсмотрел» у французского коллеги Жана Доминика Ларрея, какого многие считают «отцом скорой помощи». Французские летучие лазареты-«амбулансы» отлично себя зарекомендовали на полях сражений в Европе еще за несколько лет до брани 1812 года. К каждому такому лазарету армии французов были приписаны доктор с двумя помощниками и медицинской сестрой.

Русская медицина против оружия Наполеона

Яков Виллие принимал самое деятельное участие в сражениях Отечественной войны: он оперировал, следил за здоровьем высших чинов армии, а также осуществлял руководство военно-медицинской службы. Деятельность доктора была высоко оценена главнокомандующим Михаилом Илларионовичем Кутузовым. В представлении на имя императора полководец писал:
«Главный военно-медицинский инспектор по армии действительный статский советник Виллие во всё продолжение кампании с неутомимой деятельностью занимался всеобщим управлением своей части. В особенности же оказывая при всяком случае ревностную попечительность в призрении и перевязке раненых на самом поле сражения при Бородине, Тарутине, Небольшом Ярославце, Красном и прежде этого под Витебском и Смоленском. Во всех сих делах господин Виллие, находясь лично, являл образец всем врачам и, можно сказать, что как искусными операциями, под руководством его учинёнными, не менее того попечением его вообще о всех нездоровых спасено большое число офицеров и нижних чинов. Всё сие обязывает меня подвергнуть господина Виллие на всемилостивейшее воззрение и испрашивать ему благоволительного рескрипта».

Дренажная эвакуационная система

Особенностью военной медицины Российской империи до основы XIX века была мощная система профилактики заболеваний, начало которой было положено еще при Суворове. Сам полководец с опаской и недоверием относился к лазаретам, называя их «богадельнями». В армии был культ личной гигиены, опрятности, чистоты, а также закаливания, тренировок и экономии сил в походных условиях. Однако в условиях новоиспеченной «артиллерийской» войны преимущественно профилактикой обходиться было нельзя. Война с Турцией 1806-1812 годов показала кое-какую слабость русской военной медицины: на всю Дунайскую армию в то время был предусмотрен всего один подвижной госпиталь, рассчитанный на 1 тысячу раненых и два стационарных по 600 коек в любом. Пришлось прибегать к экстренным мерам и привлекать удаленные от театра военных действий одесский и киевские госпитали. Необходимость в реформах была очевидна и, к чести военного руководства, она было прочерчена в удачное время перед вторжением французов. В итоге в русской армии к началу войны с Наполеоном появилась сложная многоступенчатая система эвакуации и лечения раненых.

Русская медицина против оружия Наполеона

Русская медицина против оружия Наполеона

Первым на линии раненого был полковой или дивизионный перевязочный пункты или «места перевязки», располагаемые недалеко от фронта и обязательно обозначаемые «флагом или иными какими-нибудь знаками, чтобы раненые, не блуждая, могли оное сыскать». На каждом таком пункте работало до 20 нестроевых боец с носилками, а за доставкой несчастных на перевязку отвечала военная полиция и ополченцы. На нужды «места перевязки» работала медицинская инфраструктура полка – запряженная двумя или четырьмя конями аптечная фура с многочисленными ящиками для инструментов, бинтами и корпией (ветошь из льняной ткани). На пункте занимались десмургией, останавливали кровотечения и стряпали к переброске в развозной госпиталь, где уже раны обрабатывались и проводились операции. Однако в ходе Бородинской битвы функционал «мест перевязки» гораздо расширился.

В воспоминаниях очевидцев приводятся такие строки:
«В лощинах, закрытых от ядер и пуль, назначаются места для перевязки, где все готово для совершения отнятия, для вырезывания пуль, для соединения переломленных членов, для вправления вывихов и для простых перевязок».

Ранения были столь серьезны, что хирургам доводилось проводить операции на самых ранних стадия эвакуации. Кроме этого, в армию перед сражением в Бородине было призвано масса гражданских врачей, незнакомых со спецификой дренажной системы. Поэтому они уже на полковых перевязочных пунктах старались оказать максимально вероятную помощью раненым. С одной стороны, этим подвигом они спасли немало жизней солдат, а с другой, могли создать очередности из требующих лечение раненых.

Русская медицина против оружия Наполеона

На втором рубеже медицинской эвакуации, развозном госпитале, солдат и офицеров кормили: 900 граммов ржаного хлеба, 230 граммов круп и мяса, возле 30 граммов соли и рейнский уксус для питья. Также на раненого заводилась эвакуационная книжка, в которой прописывался нрав ранения и место дальнейшего лечения. Расположение развозных госпиталей определялось перед сражением лично главнокомандующим. Обычно их число ограничивалось тремя: 1-й центральный и два фланговых. Во время боя в таких госпиталях находился полевой генерал-штаб-доктор, занимающийся координацией работы учреждения. Любой госпиталь был способен принять не менее 15 тысяч раненых и был оснащен соответствующим образом: более 320 килограммов корпии, 15 тысяч компрессов, 32 тысячи метров бинтов и 11 килограммов соединительного пластыря. В всеобщей сложности между тремя развозными госпиталями в русской армии распределяли порядка тысячи телег с лошадьми для эвакуации раненых.

Михаил Илларионович Кутузов, уместно, внес большой вклад в оснащение и модернизацию лазаретных фур развозных госпиталей. Граф приказал скинуть на землю громоздкие кибитки и сделать помосты, на каких могли лежать до 6 раненых. Это было важным нововведением, так как на первых этапах войны русские отступали и нередко госпитали не успевали эвакуироваться вовремя. Что же было с теми, кого оставляли на милость неприятеля? Чаще всего раненых не ждала смерть: в те времена еще существовал кодекс воинской чести в его первоначальном понимании. Французы терпимо обходились с ранеными, размещали их в госпиталях наряду с солдатами собственной армии, и раненые противника даже не имели статуса военнопленных. Правды ради стоит отметить, что и русские воины с уважением и участием относились к оставленным на поле брани французам. Можно произнести, что таким несчастным завоевателям даже больше везло – французская военно-медицинская служба отставала по эффективности от русской.

Русская медицина против оружия Наполеона

К примеру, на первых этапах эвакуации французские хирурги практиковали «поголовно» отнятие конечностей при любых огнестрельных ранениях. Важно знать, что во французской армии было деление медицинских работников на врачей и хирургов, а это всерьез ограничивало возможности по лечению. Фактически французский хирург того времени – это не врач, а простой фельдшер. Русские же лекари бывальщины еще и хирургами, а также обладали обширными знаниями в анатомии и физиологии. Ампутациями не злоупотребляли и прибегали к ним в случае, характеризуемом следующим манером: «…обширнейшие раны икры и ляжки, в коих мягкие части совершенно разрушены и расстроены, кости сокрушены, сухие жилы и нервы потрясены».

Профессиональных врачей в русской армии было больше. Так, штатное расписание медицинских работников включало в себя: кавалерийский полк – 1 старший и 1 меньший лекарь; конный полк – 1 старший лекарь; пехотный полк — 1 старший и 2 младших лекаря; артиллерийский полк — 1 старший и 3 меньших лекаря и артиллерийская конная батарея — 1 старший и сразу 4 младших лекаря. Новинкой и, безусловно, эффективным изобретением того поре — «амбулансами» Ларрея, у французов были обеспечены только гвардейские части. К тому же французы в худшую сторону выделялись от русской армии своим пренебрежением к элементарным санитарным нормам. В это связи главный хирург армии Наполеона Ларрей строчил:
«Ни один вражеский генерал не мог выбить из строя столько французов, сколько Дарю, начальник интендантского управления французской армии, какому была подчинена санитарная служба».

К Бородинскому сражению «Великая армия» Бонапарта подошла с потерями в 90 тысяч человек, при этом лишь 10 тысяч были убиты или ранены. Остальных скосили тиф и дизентерия. В русской же армии командование правила личной гигиены прививали бойцам в том числе виде приказов. Так, князь Петр Иванович Багратион 3 апреля 1812 года издал приказ № 39, каком уделил внимание быту солдат:
«Для предварения умножения болезней предписать ротным командирам, дабы они наблюдали: 1. Чтобы нательные чины не ложились спать в одежде, а особливо не разувшись. 2. Солому, на подстилку употребляемую, чаще переменять и смотреть за тем, чтоб после нездоровых не подстилали б под здоровых. 3. Надзирать, чтоб люди чаще переменяли рубашки, и, где возможно, устроить за селениями бани для избежания пожаров. 4. Как скоро погода будет теплее, избегая тесноты, размещать людей по сараям. 5. Для питья в артелях владеть квас. 6. Наблюдать, чтоб хлеб был хорошо выпечен. Впрочем, я уверен, что все начальники приложат неусыпное старание к сохранению здоровья бойца».

Русская медицина против оружия Наполеона
Карманный набор врача начала XIX века

Русская медицина против оружия Наполеона
Хирургический инструментарий

Следующим этапом эвакуации раненых русской армии бывальщины подвижные госпитали 1-й, 2-й и 3-й линии. Как все остальные лазареты, подвижные госпитали должны были следовать за армиями как во время наступления, так и при отходе. В первой и другой линиях больных кормили, проводили повторные перевязки, регистрировали, оперировали и лечили в течение 40 дней. Тех же, которые «долговременных заболеваниями одержимых, коих излечение в 40 дней не предвидится», а также, «которые и по излечении не в состоянии будут продолжать службу», отправляли в тыловые маневренные госпитали 3-й линии и стационарные главные временные госпитали. Это были конечные для многих раненых лазареты, из которых дорога либо назад на фронт, либо домой по причине негодности к службе.

Продолжение следует…

Источник

>