«Всю ночь стоишь по колено в крови, и я потребовал передышки»

«Всю ночь стоишь по колено в крови, и я потребовал передышки» «Всю ночь стоишь по колено в крови, и я потребовал передышки»

Признания участников спецгрупп НКВД и исполнителей расстрелов советских граждан. Украина продолжает открывать архивы Большого террора

С 1937 по 1938 год к высшей мере кары в Советском Союзе было приговорено 681 692 человека. Подлинник справки с этими цифрами подписан и.о. начальника 1-го спецотдела МВД СССР полковником Павловым в 1954 году и в сегодняшнее время хранится в Государственном архиве Российской Федерации.

Фото из архива

Террор был неотъемлемой частью советской власти с самого основы и вплоть до смерти Сталина. Однако репрессии 1937–38 годов стояли особняком и отличались беспрецедентной массовостью и жестокостью. Управления НКВД по всей краю почти полтора года работали в режиме спецоперации. Некоторые управления получили функции расстрельных с приведением приговоров в исполнение прямо в стенах этих «заведений». С началом Большого террора органам НКВД нужно было в кратчайший срок подготовить помещения для расстрелов, продумать логистику и организовать особые группы внутри тюрем управлений госбезопасности и управлений НКВД для выполнения поставленной задачи. За время проведения операции, будучи в постоянном физическом и нервном напряжении, спецгруппы расстрельщиков, как правило, деградировали, морально опускались, занимались пьянством и мародерством.

В 1939–41 годах в СССР военные трибуналы рассматривали несколько уголовных дел над спецгруппами «исполнителей», доля из которых в итоге получила наказание в виде лишения свободы.

Благодаря тому, что Украина открыла архивы НКВД, несколько таких дел сейчас доступны для изучения. В этом материале мы приводим ровную речь самих участников спецгрупп и исполнителей расстрелов советских граждан. Они расскажут о том, как работал конвейер расстрелов, кто входил в сферы участников, как им с этим жилось.

Без комментариев.

Из материалов выступления в военном трибунале сотрудника НКВД Игнатенко (г. Житомир).

«…Работая в Житомире с 1931 г. в НКВД, я устроился стрелком ОСНАЗа (Отряда специального назначения.Ред.), затем меня выделили на оперработу по исполнению приговоров, и все время я был на этой труду…

Когда начались массовые операции, я доставлял арестованных и использовался на подсобной работе, а потом меня назначили в 1937 г. на исполнение вердиктов.

Тогда приводили по 150–200 чел., заводили их поодиночке и так расстреливали. Заводили всех сначала в большую комнату, говорили, что их отбирают на труды, и оттуда по одному выводили и заводили к нам, а мы расстреливали их. Никаких нарушений тогда при Шатове не было.

Когда операциями стал возглавлять Стругачёв, были грубые ошибки, и назначили вместо него Лебедева. Потом приехал Гришин, и он ежедневно стал нас посещать при исполнении вердиктов.

Если раньше женщин не раздевали, то потом их стали раздевать. Я тогда работал на погрузке трупов, т.к. все боялись их брать в длани. Когда стреляли, мы раньше трупы складывали в кучу, а потом их выносили.

Помню, женщин стали раздевать тогда, когда Гришин приехал, и из-за того, что дам раздевали, неудобно стало их грузить.

Выписки из актов о расстреле УНКВД Житомира с указанием времени. Интервал между расстрелами — 2 минуты. Фото из архива

Когда возросло число осужденных, Лебедев сказал, что Гришин велел всех связывать, и их вязали человек по 50 и сразу по 50 чел. заводили в горницу, но связаны они были каждый отдельно. Когда первый раз завели сразу 50 чел., они услышали выстрелы, а возле них стояли наши люд с палками. Я стал их по одному подавать в двери, а Гришин в это время обходил их и бил палкой по голове. Люди падали, сами вставать не могли, т.к. они бывальщины связаны, и я должен был их выносить на руках для расстрела. Я устал, начал возражать против этого, а Гришин смеется.

Кое-как этих людей расстреляли, я 2 машины загрузил и до того устал, что не мог больше таскать трупы, а никто не хочет мне помочь. На кладбище пока приехали, опоздали немного, разом из-за этого напали на меня. Я сказал, что меня заставили не только трупы носить, но и людей на расстрел носить, потому и замешкалась погрузка.

Потом стали раздевать женщин догола, и я возражал против этого, т.к. тяжело брать голых и носить, а после ведь нужно их еще сбросить с машины и закопать. Я возражал, а надо мной стали смеяться, но потом стали такую предмет делать: старух пропускают одетыми, а молодых женщин раздевают. Когда я возражал и приводил прошлые примеры, когда никого не раздевали, мне отвечали, что то было при Ягоде…

…Я не могу сообщать цифры, но я сам перестрелял тысячи людей. Это стало отражаться на здоровье. Дошло до того, что два раза я пытался стрелять в себя.

Ходишь по улице и вдруг начинаешь нестись — кажется за тобой гонятся расстрелянные.

Приходишь на работу и работать не можешь, пойдешь убьешь птичку или кошку и потом трудишься. При массовых операциях я около полутора лет спал здесь не раздеваясь. Проспишь пару часов и опять сразу за работу берешься…»

Из материалов допроса мл. лейтенанта госбезопасности Томина (НКВД г. Умань).

«…Проблема: Расскажите, какой существовал порядок приведения в исполнение приговоров над осужденными к ВМН в период работы в Уманской оперследгруппе?

Александр Томин. Фото из архива

ОТВЕТ: В 1937 году было распоряжение руководства областного управления НКВД приводить вердиктав исполнение в гор. Умани. Для этой цели был приспособлен подвал на территории хоз. двора Уманского РО НКВД под клубом, состоявший из 3-х комнат, а также отдельное помещение бывшей сапожной студии, находящееся приблизительно в 20 сажень от подвала. Списки лиц, приговоренных к ВМН, получал бывший нач. РО НКВД Борисов, он же нес персональную ответственность за исполнение вердиктов. Подготовку к исполнениям приговоров проводил бывший начальник тюрьмы гор. Умани Абрамович. Последний фотографировал лиц, подлежащих расстрелу, и доставлял их на территорию РО НКВД в помещение бывшей сапожной студии. Перед исполнением приговора Борисов сам лично проверял лиц, приговоренных к ВМН, т.е. Борисов проверял их по анкетным данным, а также согласно фотокарточек удостоверялся в личности. После проверки Борисовым, осужденных по одному человеку водили в подвал и там исполнялись вердикта.

Для работы по исполнению приговоров были привлечены работники РО НКВД: нач. тюрьмы Абрамович, работники ОО Пивонов и Щербина, шофер РО НКВД Зудин, комендант Карпов, вахтер Кравченко, фельдъегерь Верещук, уполномоченный СПО Данилов, начальство РО Петров, участвовали и другие работники, но фамилий их я не могу вспомнить. Из следственных работников для исполнения приговоров был привлечен и я…»

Показания подсудимого Кондрацкого (г. Житомир)

«…На труд в комендатуру я попал впервые в августе 1937 г. Попал я таким образом. Все интересовались, как это происходит, а людей не хватало, и Шатов велел взять меня, Бланка и иных работников Особого отдела.

Привозили осужденных машинами, брали по 10 чел., вводили в тюрпод (тюремный подвал. — Ред.), вязали им длани, и, чтобы они не догадывались о расстреле, мне предложили объявлять им, что якобы я их беру на строительство и буду возить машинами. Так их заводили в гараж. Хватали по одному, стреляли по одному, но выстрелы все слышны были, несмотря на работу автомотора.

В каких условиях мы тогда работали. Помещение не было приспособлено.

Нам чуть ли не план подавали, если сегодня 100, завтра нужно расстрелять 200 чел.

Я работу совмещал, всю ночь работал здесь, а днем вел последствие.

Всю ночь стоишь по колено в крови, в гадости, и дошло до того, что я чуть не забастовал и потребовал отдыха.

Случалось, что весь вывозишься, и потому с себя мы начали сбрасывать одежду… Лучшую одежду с расстрелянных снимали, в ней грузили трупы и закапывали их…»

Показания вахтера НКВД Кравченко (г. Умань).

«Проблема: Вы принимали участие в приведении приговоров в исполнение над осужденными за время работы в Умани межрайследгруппы в 1937–38 гг.

ОТВЕТ: Да, принимал. Кроме того, я также участвовал в предании земле расстрелянных. Бригада, приводившая вердикта в исполнение и убиравшая осужденных, состояла из семи человек, возглавлял ее бывш. нач. Уманской тюрьмы Абрамович, в настоящее время взят.

Начальник Уманской тюрьмы Самуил Абрамович. Фото из архива

ВОПРОС: Кто в тот период являлся нач. оперследгруппы?

ОТВЕТ: Нач. межрайследгруппы в Умани, когда приводились вердикта в исполнение, был Томин — мл. лейтенант Госбезопасности.

ВОПРОС: Известно, что вы являлись свидетелем преступных действий при приведении приговоров в исполнение со сторонки Абрамовича и Томина. Расскажите подробнее об этих фактах.

ОТВЕТ: За время существования указанной выше бригады по приведению вердиктов в исполнение я был свидетелем преступных действий со стороны Абрамовича, Томина и др. лиц, имело место массовое мародерство, хищения ценностей, издевка над осужденными, граничащее с садизмом, инициатором этого являлся Абрамович, а в этом ему потворствовал Томин. Все это сводилось к следующему:

Деньги осужденных, какие выдавались им на руки тюремной канцелярией, перед приведением приговоров в исполнение Абрамович забирал себе, в РО НКВД не сдавал, на вытекающий день он в конвертах персонально вручал участникам бригады, в том числе и мне, суммы не превышающие 50 р., львиная доля изымаемых денежек шла в пользу Абрамовича…

…Вещи осужденных систематически расхищались Абрамовичем и Щербиной, последний ценные вещи первым забирал, эти два лики являлись первыми инициаторами хищения вещей. Неценные вещи они также давали рядовым участникам бригады, в том числе и мне.

Убранству с этим я хочу отметить такой факт, он был не единственным.

Абрамович однажды в моем присутствии у одного расстрелянного рукояткой револьвера из челюсти вышиб золотые зубы и завернул их в платок,

в моем присутствии показывал Томину, последний на эти действия Абрамовича ничего не сказал, а дал ему постичь продолжать это дальше…

…Кроме изложенного мне известны факты садизма, имевшего место по отношению к арестованным. Так напр.

при уборке тел, я видел молодую женщину, в половой орган которой была воткнута палка,

кто сделал это, мне неизвестно, но полагаю, что это дело рук Абрамовича, об этих издевательствах по моему суждению было хорошо известно Томину, он как правило присутствовал при исполнении приговоров…»

Показания подсудимого Гришина-Шенкмана (НКВД г. Житомир)

«…Я желаю сказать о системе, которая должна обеспечить охрану, расстрел тех, кого нужно, конспирацию и т.д. Какой была система. Я желаю сказать, как у нас было это поставлено.

Система была такой: раньше всего был старший Лебедев, отвечающий и за размещение арестованных после их доставки, и за проверку, кого расстреливали, но Лебедев опрос изготовлял поверхностно, кроме установочных данных, о чем я не раз докладывал. Он взял людей и сопровождал их в гараж. Палки эти при такой операции обязательны, т.к. нигде в них бить нельзя до места, где они должны быть расстреляны, а при надобности пускать их в ход, т. е. если осужденный догадается и может поднять шум, то палкой необходимо его оглушить. Расстрел производили 4 человека: Тимошенко и Бланк стреляли, а двое других подавали людей.

Самое важное — проверка тел была возложена на одно лицо, которое ничем больше не занималось, уборка следов — они неминуемо могут остаться и во дворе, и по пути, поэтому Лебедев в легковой машине ехал сам за машиной с трупами и проверял все следы, дальше — кладбище и гробовщики. На кладбище привлекли двух гробовщиков, и их долгом было выкопать с утра одну–две–три ямы, и задание им давал только комендант. Кладбище играло самую решающую роль, т.к. оттуда могла завязаться расшифровка операций, и весь состав знал, что с весны кладбище нужно подсыпать, сравнять и засеять травой…

…Я прошу учесть, что Тимошенко и Бланк из-за непрерывных расстрелов стали почти ненормальными людьми, и я не раз говорил, что нужно уже их освободить от исполнения приговоров.

Теперь о вырывании зубов. Соснов сообщает, что этим занимался Игнатенко. У него же найдено 36 зубов, значит, он их не за один раз вырвал у трупов…»

При подготовке материала использованы архивно-следственные дела: ОГА СБУ ф. 5, оп. 1, д. 67841 ОГУ СБУ ф.5, оп. 1, д. 38195