Заступник Гроба Господня

Новость опубликована: 24.02.2019

Этот человек при жития носил немалое количество титулов. Он являлся графом Бульонским, герцогом Нижней Лотарингии и одним из лидеров первого крестового похода. Там, на Святой земле Готфрид получил новоиспеченный титул – «Защитник Гроба Господня», а заодно стал и первым правителем Иерусалимского королевства. Но есть у Бульонского и еще одна любопытная особенность. Когда в 1830 году Бельгия сделалась независимой, ей в срочном порядке потребовался свой национальный герой. Причем обязательно великий, с титулами. Но, как оказалось, все эпические персонажи из средневековья оказывались либо французами, либо вообще немцами. Рылись новоиспеченные бельгийцы в исторических документах, архивах и хрониках, и их упорство было вознаграждено. Нашелся все-таки герой – Готфрид Бульонский. Его приписали к Бельгии. А затем поставили на Королевской площади в Брюсселе конную скульптуру человека, который творил историю в конце одиннадцатого века и знать не знал, что спустя столетия окажется национальным героем новоиспеченной страны.

Заступник Гроба Господня

Великое наследие

Точная дата рождения Готфрида неизвестна. Принято считать, что он родился ориентировочно в 1060 году в Нательнее Лотарингии. На до сказать, что эта самая Нижняя Лотарингия от делилась от верхней примерно в середине десятого века. В те времена в Европе как раз шел затяжной процесс дробления земель, на какие претендовали многочисленные монаршие (или считавшие себя таковыми) особы. Стоит сказать, что в наше время Нижняя Лотарингия – а собственно долина реки Мааса – поделена между Бельгией, Францией и Нидерландами. Вот за это и уцепились бельгийские историки. Но вернемся в век одиннадцатый.

Готфрид относился к роду графом Булони, которые (по их мнению) имеют самое прямое отношение к Каролингам. По крайней мере, по матери – Иде – он достоверно связан с Карлом Великий. Что же касается отца – Евстахия II Булонского (усатого) – то он являлся родственником английского короля Эдуарда Духовника и принял непосредственное участие в нормандском завоевании Туманного Альбиона. Тем немее, Готфрид свой титул герцога Нижне-лотарингского унаследовал от дяди – родимого брата Иды, которого, к слову, тоже звали Готфридом. Вот герцог Готфрид и передал титул племяннику.

Отношения с церковью к Готфрида Бульонского по начину складывались весьма напряженные. Дело в том, что он влез в противостояние короля Германии, а потом и императора Священной Римской империи Генриха IV с папой Григорием VII. Причем Готфрид был на сторонке первого. И в той борьбе он впервые продемонстрировал свои впечатляющие качества лидера и военачальника.

Заступник Гроба Господня

Готфрид Бульонский

Но его главные деяния пришлись на заключительные десять лет жизни. Призыв папы Урбана II отправиться в Крестовый поход он принял с радостью. Но все же в Святую Землю первым отправилось не его армия, а войско крестьян. Тот событие вошло в историю под названием «Крестьянский Крестовый поход». Поскольку армию составляли, по большей доли, бедняки без должного вооружения и навыков, их попытка отвоевать Гроб Господень, естественно, провалилась. Когда об этом стало популярно в Европе, Готфрид вместе с братьями (Балдуин и Эсташ) взялись за сбор своего войска. Вскоре они возглавили армию крестоносцев, заключающуюся из солдат Лотарингии, рейских и веймарских земель. Интересно вот что: при наборе войска Готфрид поступил умно и тонко. Он принимал в нее и приверженцев папы римского, и приверженцев императора. Тем самым, он заставил лояльно относится к себе обоих властьимущих. А костяк войска Христа составили неплохо обученные и вооруженные валлоны. Сколько именно солдат находилось у Готфрида – неизвестно. По свидетельствам византийской принцессы и старшей дочери императора Алексея I Комнина Анны, являвшейся одной из первых женщин-историков, граф Бульонский скопил порядка десяти тысяч всадников и семидесяти тысяч пехотинцев. И чтобы вооружить и содержать столь внушительную армию, ему пришлось потратить почти все оружия, в том числе, продать даже свой замок, а заодно и все графство Бульонское. Собственно, понятно, что обратно он и не думал возвращаться.

Первые крестоносцы

Крестоносцы добрались до Венгрии без особых приключений. А дальней их ждало препятствие – местный король, помня, сколько бед его землям принесли бедняки, отказался их пропустить. Агрессивно к крестоносцам бывальщины настроены и люди. Но Готфриду все же удалось договориться.

Интересно вот еще что: в пути Готфрид встретился с послами византийского государя Алексея Комнина. Переговоры минули успешно для обеих сторон. Византийцы согласились поставлять крестоносцам провизию, а те в свою очередь обязались их защищать. И так продолжалось до тех пор, пока бойцы Христа не подошли к Селимбрии (современный город Силиври, Турция) – городу на берегу Мраморного моря. Крестоносцы вдруг атаковали его и разграбили. Что подтолкнуло их к этому – невесть, но факт остается фактом. Византийский император был испуган. Он только недавно кое-как отделался от алчной, жестокой и неуправляемой гурьбы бедняков, именовавших себя «крестоносцами» и вдруг – повторение сюжета. Только теперь к столице подошло войско куда немало сильное. Алексей Комнин приказал Готфриду приехать в Константинополь и объяснить ситуацию, а заодно и присягнуть на верность. Но граф Бульонский являлся неизменным рыцарем германского императора, поэтому призыв византийского монарха просто проигнорировал. Правда, удивился, поскольку был уверен, что Крестовый поход – всеобщей дело всех христиан, а не помощь Византии в противостоянии с неверными. И в конце декабря 1096 года войско Готфрида поднялось под стенами Константинополя. Естественно, Алексей Комнин был в бешенстве. И поэтому приказал прекратить поставку провизии крестоносцам. Это решение, разумеется, было необдуманным и поспешным. Как только солдаты остались на голодном пайке, они моментально нашли выход из положения – стали грабить соседние деревни и города. Император Византии ничего не мог с этим поделать, потому вскоре решил помириться с Готфридом. Крестоносцы стали получать провизию. Но мир продолжался недолго.

Готфрид все никак не соглашался на аудиенцию с Алексеем, и поднявшись лагерем в районе Перы и Галаты, ждал, когда из Европы подтянутся остальные войска крестоносцев. Византийский государь, природно, сильно нервничал. Он абсолютно не доверял своим «европейским партнерам» и думал, что Готфрид собрал захватить Константинополь. И тогда Алексей Комнин пригласил к себе чету знатных рыцарей из войска крестоносцев. Они согласились, и прибыли в Константинополь тайно, не поставив в известность Готфрида. Когда граф Бульонский разузнал об этом, решил, что Алексей их захватил. Крестоносец разозлился, сжег лагерь и направился с войском к столице. Готфрид был настроен твердо. Между европейцами и византийцами начались кровопролитные стычки. Не обошлось и без полноценного сражения, в котором Готфрид потерпел поражение. Алексей разрешил, что этого будет достаточно, чтобы изменить позицию графа Бульонского. Но ошибся. Готфрид по-прежнему не хотел встречаться с императором и присягать ему на верность. НЕ помог даже герцог Гуго де Вермандуа, какой жил при дворе Алексея в качестве почетного гостя. Но затем произошел еще один боя. Готфрид вновь проиграл. И только после этого он согласился на предложение Алексея. Граф присягнул ему на верность и поклялся отдать все завоеванные земли одному из полководцев Комнина.

Тем порой к Константинополю подошли и остальные участники Крестового похода. И армия Готфрида отправилась к Никее. Произошло это в мае 1097 года. Гийом Тирский в «Истории деяний в заморских кромках» писал о столице Сельджукского султаната так: «… город защищен крепостными стенами, перед которыми были вырыты вечно заполненные водой рвы, которая поступает туда из ручьев и маленьких речушек, представляющие собой значительное препятствие для всех тех, кто собирался осаждать город. Далее, в городе было многочисленное и воинственное население; толстые стены, высокие башни, находящиеся совершенно близко друг от друга, соединённые между собой сильными укреплениями, дали городу славу неприступной крепости».

Взять город с наскока было невозможно. Крестоносцы сделались готовиться к долгой и мучительной осаде. А пока – несколько слов в Никее. Вообще, этот город изначально относился к Византии. Но в крышке семидесятых годов одиннадцатого века его завоевали сельджуки. И вскоре сделали столицей своего султаната. Крестьяне, первыми отправившиеся в Крестовый поход 1096 года, понятия не имели, с кем им предстояло воевать. Потому они смогли лишь разграбить окрестности Никеи, после чего их уничтожила сельджукская армия. Но султан Кылыч-Арслан I после этих событий повел себя не как неглупый и дальновидный государственный деятель. Победив измученных и слабых крестьян, он решил, что все крестоносцы такие. Поэтому не беспокоился на их счет и отправился на завоевании Мелитены в Восточной Анатолии. При этом и казну, и семейство он оставил именно в Никее.

Интересно вот еще что: по пути к столице сельджуков войско Готфрида пополнилось небольшими отрядами, состоявшими из выживших крестьян. Они не сломались и разрешили до конца воевать с неверными.

В мае 1097 года Готфрид осадил Никею с севера. Вскоре к городу подошли и остальные полководцы. Например, Раймунд Тулузский со своим войском. Он блокировал населенный пункт с юга. Но все же взять столицу в плотное кольцо у них не получилось. Крестоносцы контролировали пути, ведущие в Никею, но вот отрезать город от озера не вышло.

В конце мая сельджуки попытались атаковать крестоносцев, чтобы снять осаду. Поскольку рекогносцировка сработала откровенно провально, они решили основной удар нанести с юга, поскольку были уверенны, что там европейцев нет. Но… совершенно неожиданно сельджуки «ткнулись» в графа Тулузского. А вскоре ему на помощь пришло еще несколько армий, в том числе и сам Готфрид. Бой получился ожесточенным. И победа досталась европейцам. Популярно, что крестоносцы потеряли порядка трех тысяч человек, а сарацины – около четырех тысяч. После того как проигравшие отступили, христиане разрешили нанести удар по психологическому состоянию защитников столицы. Тирский писал, что они «зарядили метательные машины большим количеством башок убитых врагов и перекинули их в город».

Заступник Гроба Господня

Готфрид Бульонский и бароны в имперском дворце Алексея I Комнина

Осада затягивалась. С момента блокирования города прошло уже несколько недель. На протяжении всего этого времени крестоносцы несколько раз пытались взять Никею штурмом. Но у них ничего не получалось. Не помогали даже баллисты и осадная башня, какие были сооружены под руководством графа Тулузского. Вот что писал о военных машинах Гийом Тирский: «Эта машина была сделана из дубовых балок, соединенных между собой мощными поперечинами, и подавала убежище двадцати сильным рыцарям, которые помещались там, чтобы сделать подкоп под стены, так, что они казались защищенными ото всех стрел и всяких метательных снарядов, даже самых вящих скал».

Крестоносцы смогли выяснить, что наиболее уязвимой башней город являлась Гонат. Она была сильно повреждена еще при императоре Василии II и восстановили ее лишь частично. Спустя кой-какое время атакующим удалось ее накренить и вместо камней установить деревянные балки. А их потом подожгли. Но сельджуки сумели отколоть атаку и более того, они сумели уничтожить осадную башню. Потерпев неудачу крестоносцы, однако, не отчаялись. Они продолжили осаду, надеясь, что когда-либо их усилия будет вознаграждены. Правда, это «когда-нибудь» имело совершенно абстрактные границы, поскольку осажденные получали провизию и вооружение от кораблей, беспрепятственно курсирующих по Асканскому озеру.

Крестоносцы были в затруднительном положении. Они никак не могли взять под контроль водоем. И тогда им на помощь пришел Алексей Комнин. По его приказу к Никее был послан флот и армия, которую возглавили Мануил Вутумит и Татикий. Интересно вот что: корабли к городу доставили на повозках. Затем их скопили и спустили на воду. И только после этого Никея оказалась в плотном кольце осаждавших. Воодушевленные крестоносцы ринулись на новоиспеченный штурм. Завязалось ожесточенное сражение, в котором ни одна из сторон никак не могла склонить чашу весов в свою сторонку.

А византийские полководцы, тем временем, начали вести двойную игру. В тайне от крестоносцев они договорились с жителями о сдаче города. Алексей не веровал клятве Готфрида. Он считал, что как только он возьмет Никею, то забудет о данном обещании и не отдаст его Вутумиту.

Девятнадцатого июня крестоносцы и византийцы стукнули совместно. И… осажденные вдруг сдались на милость именно Вутумита и Татикия. Естественно, создалась видимость, что именно благодаря византийским полководцам удалось завладеть город.

Крестоносцы были в бешенстве. Получилось, что захваченная Никея автоматически перешла к Византии и оказалась под защитой императора. А раз так, то ее уже невозможно было разграбить. И что шло в разрез с планами европейцев, которые за счет сульджукской столицы надеялись озолотиться и пополнить запасы провизии. Гийом Трирсий строчил: «…народ паломников и все простые воины, которые в течение всей осады трудились с таким усердием, надеялись получить в качестве трофеев собственность плененных, возместив, тем самым, затраты и многочисленные потери, которые они испытали. Также они рассчитывали присвоить себе все то, что они найдут в пределах города и увидав, что никто не предоставляет им соответствующее возмещение их тягот, что император забрал себе в казну все то, что должно было принадлежать им согласно соглашению, пришли в ярость от всего этого до такой степени, что уже начали жалеть о совершенных во время путешествия своих трудах и затратах стольких сумм денежек, поскольку, по их мнению, они не извлекли от всего этого никакой выгоды».

Византийцы понимали, что крестоносцы могут и не устоять перед соблазном, потому Вутумит отдал распоряжение пускать в Никею лишь небольшие группы европейцев – не более десяти человек. Что же касается семейства незадачливого Кылыч-Арслана, то ее отправили в Константинополь в качестве заложников.

Заступник Гроба Господня

Герб Иерусалимского королевства

Надо отдать должное Алексею Комнину. Он соображал, что крестоносцы представляли собой пороховую бочку, готовую взорваться в любую минуту, поэтому решил сделать жест императорской щедрости. Государь распорядился вознаградить их за военную доблесть деньгами и конями. Но кардинально этот поступок ситуацию не исправил. Крестоносцы были сильно недовольно и находили, что византийцы специально украли у них богатую добычу.

Захват Иерусалима

После захвата Никеи крестоносцы направились к Антиохии. Совместно с армиями европейцев в том походе принял участие и Татикий, которому Алексей Комнин приказал следить за соблюдением договора.

Несмотря на скудную по суждению крестоносцев добычу, их боевой дух был в полном порядке. Захват Никеи вселил в них уверенность в собственных силах. Один из лидеров армии – Стефан Блуанский – писал о том, что вскоре надеется оказаться под станами Иерусалима.

Поход складывался удачно для крестоносцев. Они сумели решительно разгромить войска Кылыч-Арслана в сражении при Дорилее и осенью добрались до Антиохии. Ног взять хорошо укрепленный город с наскока не вышло. А осада затянулась на восемь месяцев. И поэтому к Иерусалиму крестоносцы подошли только в начале июня 1099 года. Сколько на тот момент у Готфрида было бойцов – точно неизвестным. По одним данным, порядка сорока тысяч человек, по другим – не более двадцати тысяч.

Крестоносцы увидали город на рассвете, когда солнце только-только появилось. Большинство солдат Готфрида тут же упали на колени и стали молиться. Они добрались до Священного города ради какого несколько лет провели в пути и сражениях. Надо сказать, что Иерусалим в то время принадлежал не сельджукам, а фитимидскому халифу, которой сумел присоединить Священный город к своим владениям. Эмир Ифтикар ад-Даула, когда разузнал о появлении крестоносцев, решил попробовать отделаться от них, что называется, малой кровью. Он отправил делегатов к европейцам, которые сообщили о том, что халиф не против совершения паломничества к святым пунктам. Но необходимо было выполнить ряд условий. Например, к святыням допускались только малочисленные и невооруженные группы. Естественно, Готфрид и прочие лидеры ответили отказом. Не для этого они три года назад покинули родные дома. Крестоносцы решили захватить Иерусалим.

Роберт Нормандский — одинешенек из лидеров крестоносцев — встал лагерем с северной стороны близ церкви святого Стефана. Рядом «окопалась» армия Роберта Фландрского. Что же прикасается Бульонского, то он вместе с Танкредом тарентским расположились с западной стороны, возле башни Давида и Яффских ворот. К слову, сквозь них как раз и проходили паломники из Европы.

Еще одна армия втсла на юге. По версии хрониста Раймунда Ажильского, под стенами Иерусалима собралась армия из двенадцати тысяч пехотинцев и рыцарей, каких насчитывалось чуть более тысячи. В качестве «бонуса» войско Христа могло рассчитывать на помощь местных христиан. Но эта мочь значительно уступала по численности той, которая находилась по ту сторону стен Иерусалима. Единственным преимуществом крестоносцев являлся их высокий моральный дух.

Завязалась осада Священного Города. Местный эмир не паниковал, он был уверен в победе. Когда только лидеры крестоносцев отвергли его предложение, он изгнало из города всех христиан и приказал укрепить городские стены. Крестоносцы страдали из-за нехватки еды и воды, но отступать не размышляли. Они были готовы терпеть любые муки ради освобождения своей святыни.

В конце концов, войско Христа отправилось на штурм. Случилось это в июне 1099 года. Попытка провалилась, мусульмане сумели отбить атаку. Тогда же стало известно, что египетский флот разгромил корабли генуэзцев, отправившихся на поддержка. Правда, все суда им уничтожить не удалось. Часть добралась до Яффы, доставив европейцам столь необходимый провиант и различные инструменты, при поддержки которых можно было соорудить военные машины.

Время шло, осада продолжалась. В конце июня крестоносцы узнали, что на поддержка Иерусалиму из Египта вышла фатимидская армия. В начале июля у одного из монахов было видение. К нему явился покойный епископ Адемар Монтейльский и призвал «организовать Бога ради крестное шествие вокруг укреплений Иерусалима, усердно молиться, творить милостыню и соблюдать пост». Моеах известил, что после этого Иерусалим точно падет. Посовещавшись, епископы и военачальники решили, что слова Адемара игнорировать нельзя. И разрешили попробовать. Крестный ход возглавили Петр Пустынник (монах, являвшийся духовным лидером Крестьянского Крестового похода), Раймунд Ажильский и Арнульф Шокесский. Трио, командуя босыми крестоносцами, провела процессию вокруг стен города и распевала псалмы. Естественно, мусульмане отреагировали на этот максимально агрессивно. Но крестный ход не помог. Иерусалим не пал. И это, надо произнести, сильно и неприятно удивило все войско Христа. Все, начиная от простых солдат и заканчивая военачальниками были уверены, что стены города рухнут. Но произошел какой-то «сбой» и этого не случилось. Однако веру христиан эта досадная оплошность не обессилила.

Осада затягивалась, ресурсы крестоносцев таяли. Требовалось срочное решение проблемы. И крестоносцы собрались с силами для еще одного штурма. Вот что строчил Раймунд Ажильский в «Истории франков, которые взяли Иерусалим»: «Пусть каждый человек приготовится к бою на 14-е. Пока же пускай все пребывают на страже, молятся и творят милостыню. Повозки вместе с мастерами пусть будут впереди с тем, чтобы мастеровые снесли дула, колья и жерди, а девицы пускай плетут фашины из прутьев. Повелевается, чтобы каждые два рыцаря изготовили один плетеный щит, либо лестницу. Скиньте прочь всякие сомнения насчет того, чтобы сразиться за Бога, ибо в ближайшие же дни он завершит ваши ратные труды».

Штурм завязался четырнадцатого июля. Крестоносцы, конечно, встретили отчаянное сопротивление со стороны мусульман. Ожесточенные сражение длилось почти цельный день. И лишь с наступлением темноты стороны взяли передышку. Иерусалим устоял. Но в ту ночь никто, естественно, не спал. Осажденные ожидали новой атаки, осаждающие — охраняли военные машины, опасаясь, что мусульмане смогут их поджечь. Новый день начался с чтения молитв и псалмов, после чего крестоносцы отправились в штурм. Спустя некоторое время, ров, который ограждал Иерусалим, был все-таки засыпан. И стенам города смогли подойти осадные башни. А из них на стены выпрыгнули рыцари. Это стало переломным моментом сражения. Воспользовавшись растерянностью защитников города, европейцы устремились на стены. По легенде, первым удалось прорваться рыцарю Леопольду, Готфрид Бульонский взял «серебро». Третий же сделался Танкред Тарентский. Вскоре в город прорвалась и армия Раймунда Тулузского, которая атаковала Иерусалим через южные ворота. Город пал. Это сделалось понятно всем. И поэтому эмир гарнизона башни Давида сам открыл Яффские ворота.

Лавина крестоносцев ворвалась в город. Озлобленные и измученные бойцы всю свою ярость выплеснули на защитников города. Они никого не щадили. К смертной казни были приговорены и мусульмане, и евреи. Мечети и синагоги сжигали совместно с людьми, которые путались в них спастись. Город начал тонуть в крови… Резня не прекратилось и ночью. И к утру шестнадцатого июля бывальщины убиты прочти все жители города, есть есть как минимум десять тысяч человек.

Гийом Тирский писал: «Невозможно было глядеть без ужаса, как валялись всюду тела убитых и разбросанные части тела и как вся земля была залита кровью. И не только обезображенные тела и отрубленные головы представляли страшное зрелище, но ещё более приводило в содрогание то, что сами победители с головы до пят были в крови и наводили ужас на всякого противного. В черте храма, говорят, погибло около 10 тысяч врагов, не считая тех, что были убиты повсюду в городе и устилали улицы и площади; число их, сообщают, было не меньше. Остальные части войска разошлись по городу и, выволакивая, как скот, из узких и отдаленных переулков несчастных, какие хотели укрыться там от смерти, убивали их секирами. Другие, разделившись на отряды, врывались в дома и хватали отцов семейств с женами, детьми и всеми домочадцами и закалывали их мечами или скидывали с каких-либо возвышенных мест на землю, так что они погибали, разбившись. При этом каждый ворвавшись в дом, обращал его в свою собственность со всем, что было в нём, ибо ещё до взятия города было согласовано между крестоносцами, что по завоевании каждый сможет владеть на вечные времена по праву собственности, всем, что ему удастся завладеть. Потому они особенно тщательно осматривали город и убивали сопротивляющихся. Они проникали в самые уединенные и тайные убежища, вламывались в дома обитателей, и каждый христианский рыцарь, вешал на дверях дома щит или какое-либо другое оружие, в знак для приближающегося — не останавливаться здесь, а протекать мимо, ибо место это уже занято другими».

Заступник Гроба Господня

Гробница Готфрида Бульонского в Храме Гроба Господня

Правда, среди крестоносцев отыскались и те, кто не стал вымещать злость на жителях захваченного города. Так, например, некоторые хронисты отмечали, что солдаты Раймонда Тулузского выпустили защитников башни Давида. Но такой поступок был, скорее исключением.

Надо сказать, что крестоносцы не только перебили жителей Иерусалима, но и разграбили город. Они хватали, как говорится, «все, что блещет» в мечетях и синагогах.

После победы

Иерусалим был взят. Главная миссия христиан выполнена. После этого знаменательного события завязались обычные будни. А первым королем новообразованного Иерусалимского королевства стал Готфрид Бульонский, взявший себе титул Заступник Гроба Господня. Как монарху ему, конечно, полагалась корона. Но легенде он от нее отказался. Готфрид заявил, что не станет носить золотой венец там, где Царь царей носил терновый венец. Сделавшись правителем, граф Бульонский сумел не только удержать власть, но и за короткий срок расшить не только территориальные границы своего королевства, но и сферу воздействия. Дань ему платили эмиссары Аскалона, Кесарии и Птолемаида. Кроме этого, он присоединил аравитян, живших по левую сторону Иордана.

Но правление Готфрида очутилось недолгим. Уже в 1100 году первого монарха Иерусалимского королевства не стало. Причем, точно неизвестно, что с ним случилось. По одной версии, он погиб при осаде Акры, по иной, умер от холеры. Вот что писал о нем Гийом Тирский: «Он был верующим человеком, простым в обращении, добродетельным и богобоязненным. Он был справедлив, избегал зла, он был правдив и неизменен во всех своих начинаниях. Он презирал тщеславие мира, качество редкое в этом возрасте, и особенно среди мужей воинской специальности. Он был усерден в молитвах и благочестивых трудах, известен своим обхождением, любезно приветливый, общительный и милосердный. Вся его жизнь была похвальна и угодна Господу. Он был высок ростом, и, хотя нельзя было сказать, что он был очень высок, однако он был выше, чем люди среднего роста. Он был муж несравненной силы с крепкими членами, мощной грудью и красивым лицом. Его волосы и борода были русыми. По общему мнению, он был самый выступающий человек во владении оружием и в военных операциях».

Заступник Гроба Господня

Памятник Готфриду Бульонскому в Брюсселе

После смерти Готфрида власть в Иерусалимском королевстве получил его брат Балдуин. Он не уподобился родственнику и не отказался от золотой венцы.

Источник

Материал полезен?

Заступник Гроба Господня